Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Я присел на корточки у пролома и поднёс лучину ближе. Камни, что вывалились, лежали тут же, присыпанные песком. Кладку не размыло водой, это я определил сразу. Будь тут вода, песок был бы мокрым.

Нет. Кладка, смекнул я, просела оттого, что под ней попросту не оказалось опоры. Болеслав, когда рыл погреб и обкладывал стены, свёл нижний ряд на утоптанный грунт, а грунт этот, как выходило, лежал тонкой коркой над чем-то полым.

Со временем «корка» не выдержала. То ли от тяжести кладки, то ли оттого, что земля тут ходила ходуном всякий раз, как Корнепий шнырял в глубине. А может, всё вместе. Камни просели, продавили тонкую перемычку, и открылся лаз.

Я взял один из вывалившихся камней, повертел в руках. Обычный дикий камень, каким и клали. А вот песок меня насторожил. Слишком уж он был сухой для здешней сырой земли. Такой песок бывает там, куда веками не проникала влага. Я растёр щепотку между пальцами и глянул на неё «Взором Фермера».

/Порода: осадочный песчаник. Давность залегания: значительная./

/Насыщенность живкой: следовая. Источник — глубинный./

Следовая живка. По руслам от дуба такая понизу не растекалась. Эту, чуял я, гнало откуда-то снизу, из самых недр.

Я лёг на живот прямо на холодный пол погреба, сунул лучину в пролом на вытянутой руке и заглянул вниз.

Свет выхватил из темноты то, чего я никак не ожидал увидеть под собственным домом. Прямо подо мной, аршина на три ниже, белел каменный пол. Не земля, не глина. Гладкий, точно затёртый, он уходил в стороны дальше, чем доставал слабый свет от горящей дощечки. Провал открывался в обширное подземелье, и понял я это по тому, как гулко отозвалось эхо, когда я обронил вниз камешек.

Настоящая пещера, тянущаяся невесть куда прямо под моим участком.

— Ах вот оно что, — пробормотал я себе под нос. — Вот куда ты меня зовёшь.

Я поднялся, отряхнул рубаху и прикинул размеры пролома. Узковат. Мне, чтобы протиснуться, придётся выворотить ещё пару камней. Лезть в неизвестную дыру под землёй, да ещё в одиночку, после всего, что мне встретилось на поляне стража, было затеей на редкость дурной. Любой здравомыслящий человек сперва бы позвал Иржи, взял верёвку, факелы, кого-нибудь в подмогу.

Только вот здравомыслие моё в последние дни всё чаще уступало место расчёту. И расчёт был вполне очевидный.

Мне нужен второй узел.

Я мысленно вернулся к тому, что вычитал в памяти стража. Старейшины русло не глушили, они его отводили, направляли поток живки прочь от спящего, к другому узлу, что лежал за холмами. Техника «Отведение русла» лежала у меня в голове мёртвым грузом ровно потому, что отвести поток мне было некуда. Дуб питал округу, катализатор Вернера высасывал живку на запад, а второго узла, куда перенаправить эту прорву силы, я не знал.

Меня свербила мысль, что это неспроста. Мой участок и так был непростым куском земли. Недаром Гулос за него готов был выложить тысячу зиллингов, недаром жирная точка с двойной чертой на старой карте легла аккурат сюда, а дуб-узел стоял неподалёку. А что, если под моей землёй пряталось нечто ещё, о чём и в старой книге не было написано?

Так или иначе, спущусь я туда сейчас или через час, один или с целой ватагой, а дыра никуда не денется. Но и оставлять всё как есть я не мог. Слишком на многое намекала эта находка. Корнепий вывел меня к источнику, что мог разом развязать половину моих бед.

Я поднялся на поверхность и первым делом позвал Иржи. Инженер приковылял на костыле, выслушал меня, заглянул в погреб через моё плечо и присвистнул.

— Пещера, говоришь? — Он поскрёб подбородок. — Опасная это затея, Войцех. Тем более если она глубокая. Зачем тебе туда лезть?

— Я опасаюсь, что рано или поздно мой дом уйдёт под землю, — ответил я, кивая на пролом. — По-хорошему туда бы тебя спустить… Но сдаётся мне, что вернее будет, если я сам всё осмотрю и тебе обскажу.

Причина, что я назвал, была наполовину выдуманной, наполовину правдивой, и Иржи она устроила. Он ещё раз заглянул в пролом, покачал головой, перечить не стал.

— Да, ты прав, — рассудил он. — Только просто так ты туда не полезешь, Войцех. Нужно найти надёжную точку опоры, верёвку, которая твой вес выдержит, да и крепких ребят собрать. Дай-ка мне час, соберу тебя как надо.

И тут инженер развернулся во всю ширь. За час, что он выделил себе, участок вокруг погреба превратился в маленький военный лагерь. Иржи ковылял на костыле от одного места к другому, прикидывал, отмерял, и я только диву давался, каким дотошным в своём деле мастером он был.

Первым делом он занялся верёвкой. У меня на глазах долго перебирал весь хлам в сарае, что-то бормотал под нос, проверял верёвки на прочность.

— Пеньковая-то как раз годится, — объявил он наконец. — Только есть одна беда. Один слой вряд ли твой вес выдержит. В тебе пудов пять примерно. Она лопнет, как нитка.

Он призадумался, а после решил дело по-своему, и я глядел, как он сложил пеньковую верёвку втрое, потом ещё раз, и принялся сплетать слои между собой, перевивая пряди и прихватывая их через равные промежутки узлами, чтоб не разъезжались.

— Вот так-то надёжнее, — приговаривал он, орудуя костылём, как подпоркой, и работая обеими руками. — Одна прядь порвётся, другие удержат. Их тут теперь шесть слоёв.

При мне он смотал две толстые верёвки, проверил каждую пядь на узлы и на разрыв, а после долго искал, за что их зацепить. В руках держать он никому не позволил. На такую глубину, сказал, никаких рук не хватит, если что.

— Балка не выдержит, — рассуждал он вслух, тыкая костылём в свод погреба. — А вот угол сруба стерпит.

В итоге, я видел, он завёл основную верёвку в два оборота вокруг нижнего венца избы, там, где бревно лежало на каменном фундаменте, а страховочную зацепил за вкопанный у самого дома столб, к которому обычно вязали лошадей. Проверил оба узла, повис на них всем своим весом и остался доволен.

Тем временем женщины по его наказу собирали меня в дорогу. Ванда притащила холщовую суму, и в неё легли две фляги с водой, краюха хлеба, шмат солёного сала и пяток лучин про запас, обмотанных промасленной тряпицей, чтоб не отсырели. Иржи добавил к этому огниво в