Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

что они успели перетянуть всё внимание на себя. Из укреплённого поместья тут же выбежали наёмники, иноземцы, пусть их и было больше, но воеводу это ничуть не смущало. Со стен полетели первые залпы сырой магии и первостихий, но казаки оперативно выставили магические щиты и спокойно продолжили двигаться к воротам.

Лаконично отдав приказ открыть огонь, Гиперион хладнокровно наблюдал за тем, как первые ряды иностранных наёмников буквально выкашивало огнём. Но их было слишком много, и вот первые ряды уже начинают теснить. Новый приказ и казаки вступают в ближний бой и последующее магическое противостояние.

Воевода спокойно прорубался вперёд. Всюду сверкали магические всполохи и был слышен лязг оружия. Молодецким ударом зарубив какого-то мавританца, Гиперион со всей силы пнул ногой следующего противника, намеренно освобождая пространство для магического выпада. Залп чистой плазмы выжиг всё живое на сотню метров вперёд, образуя брешь в рядах наёмников.

— Мы победим! — вложив в голос магию, он тут же вдохновил своих людей и они с новой силой продолжили рубиться с наёмниками.

Направив свободную руку на мощные ворота, воевода тут же сотворил воздушный таран. Секунда и мощные ворота из крепкого дуба разлетаются в щепки. Огонь со стен уже прекратился, и Гиперион увидел знакомые тени, что безжалостно вырезали всех защитников.

Переступив через тело молодого мулата, он вновь сотворил таран, и тот лихо сбил пару десятков наёмников с ног. Снова вложив магию в голос, воевода громогласно произнёс.

— Подчинитесь! И тогда ваша смерть будет лёгкой… — волна магии ужасающе быстро прошлась по поместью и все слабые духом тут же цепенели или бросали оружие, трусливо сбегая с поля брани.

Казаки были привычны к столь колоссальной силе и оттого без какой-либо жалости начали добивать всех защитников и просто уцелевших наёмников, что вышли против них. Спустя миг бой на стенах окончательно затих, а львиная сотня уже начала занимать внутренний двор. Вскоре показался и сотник Аслан. Уважительно склонив голову, он преподнёс к ногам атамана ногам искусно украшенный меч в русском стиле.

— Вам стоит это видеть, атаман. — безразлично произнёс сотник и увлёк воеводу за собой в сторону гостевого двора и конюшен для иномирных зверей. — Наёмники. Иноземцы. Но, по всей видимости, наши! — продолжил делиться наблюдениями Аслан. — Мои люди взяли их в окружение, но эти шакалы выставили магический щит. — сотник впервые проявил эмоции.

— Хватит прятаться за щитами! Сдохни как воин… — рычал Аслан.

— Пососи мою дуду. — огрызнулся ему воин на чистом русском, пусть и с лёгким балканским акцентом.

— Идейные мерки. — с каким-то пренебрежением произнёс сотник и сплюнул.

Гиперион хлопнул Аслана по плечу и сделал уверенный шаг вперёд, воины тут же напряглись, но покинуть магический щит не спешили. Дюжина крепких дружинников в артефактной броне была весомая сила в любом конфликте. Их десятник выглядел не менее колоритно и носил воронёный доспех, а в руках и вовсе держал двуручный меч.

— Подчинитесь. — властно произнёс воевода, уже готовя для выключения щита молнию, что зажарит их разом.

— А ты, что мне царь? — показательно грубо ответил десятник. — Я человек вполне свободный и хожу где, хочу. Так что исчезни, иначе уничтожены будете вы!

— В моих жилах течёт благородная кровь… — спокойно ответил он и молния тут же соскользнула с пальцев Гипериона.

Магический щит ожидаемо лопнул, словно мыльный пузырь. Воины дёрнулись от цепной молнии, поскольку с каждой целью урон падал, то больше всех пострадал десятник, но его доспех с честью выдержал всё. Воины тут же ощетинились мечами, и уверенным строем пошли на воеводу, подав сигнал не вмешиваться, он сделал шаг навстречу бравым воинам.

Оружие как влитое лежало в его руке и предавало уверенности. Один из воинов тут же попытался ранить Гипериона стремительным выпадом, но он лишь лениво сместил корпус вбок. Не прошло и секунды, как воевода нанёс рубящий удар по сочленению его доспехов. Схватившись за горло, воин тут же захрипел, похоже, он ещё не понял, что мёртв! Без медицинской помощи с повреждённой артерией у него нет шансов.

Шаг назад. Мгновенно используя таран и тройка дружинников изломанными куклами впечатывается в ближайшую стену. Признаков жизни они уже не подавали. Забирая жизнь, он не испытывал радость или горечь утраты. Воеводе было безразлично! Ведь его долг защищать людей и землю.

Изредка ускоряясь и парируя наиболее неудобные удары, воевода всё так же наносил скупые рубящие удары, и спокойно выводил одного воина за другим. При каждой попытке окружения, он из раза в раз применял магию, дабы уровнять шансы, и количество нападающих стремительно сокращалось.

Зарубив очередного ратника, воевода наткнулся, на спокойный взгляд, от десятника. Он совсем не бережёт своих воинов? Но теперь это неважно, ведь остался лишь он. И чего и только ждёт?

— И правда, силён. — утвердительно хмыкнул воин. — Позволь бросить вызов?

— Больно много чести будет… — сухо произнёс воевода и резко ускорившись обезглавил воина одним ударом.

Поднявшись на последний этаж и быстро отыскав кабинет одного больно уж ушлого проходимца, воевода открыл дверь с ноги, слегка усилив удар магией. Впечатав в пол промышленника своей подавляющей аурой, что уже развернулась в полную мощь, он спокойно прошёл в самую глубь кабинета.

Человек смотрел на него со страхом, а молчание Гипериона лишь ещё больше напрягало магната. Сейчас он походил на кролика, забывшего, как дышать при виде спокойного удава. Хмыкнув, воевода спокойно зарубил свою цель и придал его кабинет пламени.

— Миссия выполнена. — Гиперион улыбнулся.

Как только, воевода покинул пределы поместья ему навстречу вышел гонец.

Примечания автора

Самуил

Древнееврейское שמואל, — широко распространённое как в прошлом, так и в нынешнее время прежде всего среди иудеев имя. В переводе с древнееврейского языка — «Бог услышал» или «имя Божье». У русских встречалось в форме Самойла, на севере — Самыло. На Западе — Самуэль. У армян — Самвел. Мусульманский вариант — Шамиль

Кинцуги

Японское искусство реставрации керамических изделий с помощью лака, полученного из сока лакового дерева, смешанного с золотым, серебряным или платиновым порошком. Техника близка к маки-э. Философская основа искусства кинцуги заключается прежде всего в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, и поэтому не заслуживают забвения и маскировки.

Глава 3

Поспав пару часов, я снова был бодр и свеж. Алхимические стимуляторы и правда творят чудеса, но разве не для этого