Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Какой ты проницательный, − огрызнулась, заходя в бальный зал. – Снова эти дурацкие розовые пышные цветы в немеренном количестве. Чья, это идея? – спросила резко, – кто заказал цветы?

— Я, ваше величество! – мужчина, который украшал зал еще при матери Амена. – Бал в честь Богини должен быть украшен соответственно!

— Чтобы Богиня снова сожгла все цветы и осыпала их пеплом на гостей? − очень умно. Затраты на цветы вычитаю из вашей зарплаты, − сказала холодно. – Еще одна такая выходка − высеку розгам, или, может, сразу уволю. Как, думаешь, лучше? – спросила Тайрона.

— Банально найдите ему замену, он не единственный оформитель в империи.

— Я еще при императрице Алисии оформлял залы!

— Это будет ваш последний бал, если вы снова будете делать не то, что я прошу. Вы поняли меня, Алехандро? И всякий, кто будет делать не то, что я прошу, будет уволен, а все лишние затраты будут вычтены из его зарплаты. Все уяснили? Не доводите меня, иначе в следующий раз я могу сорваться и взяться за розги. И чтобы к утру зал был оформлен так, как я это просила сделать еще вчера. Это были не просто пожелания, это был приказ. Все услышали?

— Да, Ваше Величество!

Ответили мне оформители. Из зашла пошла на кухню.

— Что, следующие − кухня?

— Там отдохнуть можно. На кухне толковые люди работают, добрые, открытые. Не та банда слизней, что дважды в год палки в колеса вставляет. Тайрон, может ты поруководишь подготовкой бала, а?

— Э нет, Ваше Величество. Я готов побыть жилеткой для слез и послушать ваши возмущения. Но я лучше поработаю с ворохом бумаг в управлении и очередного убийцу поймаю.

— Я бы тоже лучше кого поймала. А то эти жулики каждый раз пытаются нажиться на подготовке бала. Ты бы знал, сколько тут бумаг приходится проверять и все пересчитывать. Я их, наверное, уволю. Столько терпеть! Я жить хочу долго и счастливо, а не в аду.

— Вы императрица, − напомнил мне Тайрон с улыбкой, – не стоит давать забыть это другим. Вы можете за неповиновение не только денег лишить, но и головы.

— Знаешь, ведь скоро так может и случиться. Доведут ведь.

— И все же, я верю, что без веской причины головы не полетят.

— Мама! – выпорхнула дочка из кухни. – Там такие вкусные пирожные приготовили!

— Надеюсь, мне что-то осталось, − спросила я грустно.

— Да. Даже Владик столько не съест, хотя он уже второе отвоевал.

— Я позже свяжусь с вами, − улыбнулся Тайрон, – а то подавлюсь слюной.

— Так может вам отправить с посыльным? – спросила Дарина, облизнув пальчик от крема.

— Отправь, родная, ему моральная компенсация всегда нужна.

— Премного благодарен, – сказал с улыбкой глава тайной службы сыска и отключился.

Зайдя на кухню замерла, вдыхая очень вкусные запахи. Служащие на большой кухне и стали кланяться. Устала говорить, чтобы не кланялись, потому не обращая внимания поспешила к главной поварихе.

— Марита, дочка говорит, есть чем нервы подлечить.

— Ой, госпожа, вы опять перенервничали с этими охальниками. Сейчас я вам организую пирожных на пробу и вкуснейший чайный сбор. Где вам накрыть?

Махнула в сторону открытой веранды, рядом с кухней.

— Владик еще тут или уже сбежал?

— Токма убежал, как почуял вас.

— Много он съел?

— Нет, госпожа, у меня же даже принцам побаловать не удастся. Я знаю, что ему больше двух в день нельзя. Так два маленьких пирожных и дала. Он съел, обернулся на двери и убежал на улицу.

— Мама, пойдем, − позвала дочь, − давай с дедушкой Мирославом пообщаемся.

— Давай. Лучше бы слетать к нему. Боюсь, ему уже совсем немного осталось.

Отец видя, что мы с Дариной сидим за чайным столиком, тоже перешел в чайную комнату и попросил себя чаю с пирожными.

— Пап, как ты?

— Не жалуюсь. Все хорошо, родная, просто теперь и мое время подходит.

— Ты сможешь на бал приехать?

— Да. Хочу еще немного потискать твоего младшенького сынишку. Такой хорошенький был, когда родился и пока ползал. А сейчас такой шустрый проказник. Прям как ты, пока кнопочкой была. Такая шустрая была, так рано пошла. Куда там, побежала сразу же. И мужа будущего то, облить водой пыталась, то спалить, − улыбнулся отец воспоминаниям. – Ты снова подготовкой бала занимаешься?

— Да, − кивнула с грустью.

— Смени людей, раз они тебе не нравятся. Матушка твоя могла уволить всех в один момент, если вдруг что не так, как она хочет.

— Я дала им последний шанс все исправить. Но следующий бал они оформлять не будут.

— Молодец, дочка, растешь.

Так грустно смотреть на поседевшего и постаревшего «отца». Дочка с пониманием взяла меня за руку и сжала. Отец, допив чай, попрощался с нами. А я попросила еще чаю и откинулась на спинку удобного стула. К нам зашли веселые сыновья Дарины.

— А мы к вам, можно?

— Да заходите, раз пришли, − сказала с улыбкой.

Через минуту у меня на коленях уже сидел Владик.

— Пироженку! – сразу потребовал он.

— Завтра. Ты уже две съел, мне Марита рассказала.

— Уууу, − взвыл тихо ребенок, – ну пожалуйста, мама, я хорошо себя сегодня вел.

— Тебя вообще-то должны были лишить сладкого на неделю за твой побег из дворца. Так что нет, это мои пироженки и мое успокоительное.

— А хочешь я их сожгу?

— Кого?

— Ну, тех, кто тебя обидел.

— Ба, я прям, не верю, что ему два года. Он так лопочет, как мы в пять не говорили, − сказал старший из внуков Кирон.

— Ну так, есть в кого, − сказала я с хитрой улыбкой, – меня тоже было не зат.. кхм, не заставить молчать.

Дочка с мальчишками рассмеялись. Зашла старшая кухарка с новой порцией пирожных.

— Марита, они волшебные, спасибо.

Женщина зарделась и спросила.

— Может, опробуете и выберете торт? Я сделала маленькие копии будущих тортов.

— Мой любимый момент, − призналась дочка – обожаю выбирать торт на бал.

Так за поеданием сладостей успокоилась и пошла снова к бальному залу. Теперь уже накинула полог невидимости и гашения звуков, чтобы не выдать себя. Зашла в зал, осмотрелась. Зал преображался, но уже так,