Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Доспехи я решил не снимать. Если мне выдадут что-то другое, тогда сниму, а протазан всё равно возьму с собой. К этому немного неприглядному для обычного обывателя оружию я привык, как к родному. Мне всегда нравились упражнения с копьём, и при умелом владении оно нередко выигрывало у меча, топора и молота, уж по дистанции, так сто процентов. Тем более у моего рода было достаточно наработок именно с этим оружием, а наставники уже помогли отшлифовать умение.

Рычание двигателя я услышал раньше, чем увидел сам бронированный автомобиль со странной системой защиты, делающей его почти невидимым. Не возникало сомнений, что это и есть машина того самого элитного спецназа, в составе которого я должен был поехать на пока неизвестную мне боевую операцию.

Но прямо невидимость? Не слишком ли избыточно или я чего-то не знаю, и Герасимов был прав и тут что-то нечисто?

Броневик лихо развернулся на площадке и остановился правым боком ко мне. Дверь открылась, выглянул военный и критически осмотрел меня с головы до ног.

— Иван Комаров? — спросил он, сомневаясь, что видит перед собой целителя. Правильно, белый халат ведь остался в ординаторской, а сейчас я больше смахиваю на воителя.

— Он самый, — кивнул я и сделал первый шаг вперёд.

— Ты там береги себя, Вань, — услышал я позади голос Герасимова, и вместо того, чтобы сделать второй шаг, резко развернулся.

— Буду стараться, — улыбнулся я наставнику и хотел было сделать шаг к нему навстречу.

— Молодец, удачи тебе! — он улыбнулся мне в ответ, потом резко развернулся и ушёл, когда я уже собирался протянуть ему руку.

Ну и правильно, долгие прощания ни к чему. К тому же подавать руку старшему первым — моветон. Здороваться надо первым, а вот руку тянуть — неправильно.

— Комаров, ты идёшь? — раздражённо бросил военный. — Или тебе красный коврик постелить?

Я молча повернулся к броневику, быстро преодолел отделявшее меня от него расстояние и юркнул внутрь, плюхнувшись на свободное сиденье. С протазаном в кабине было не очень удобно, и я положил его на пол вдоль стеночки. Дверь автоматически закрылась, и машина рванула на выезд с территории госпиталя, заставив меня схватиться за поручень.

— Разве тебя не предупредили, что свои доспехи надо дома оставить? — громко спросил военный, чтобы перекричать рёв мотора.

— Я домой попасть не успел, — так же громко ответил я. Почему-то я был уверен, что ему объяснять необязательно.

— А эта палка тебе зачем? — спросил он, кивнув на протазан, который я прижал ногой к стене, чтобы он не катался по полу.

— Это мой талисман на удачу! — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Ну-ну, — выдал военный, глядя на меня, как на человека с причудами. — Лучше бы ты это выкинул, абсолютно бесполезная штука.

Я ничего не стал ему на это отвечать, не вижу смысла. Выкидывать своё оружие я не собираюсь.

Уставившись в открытую круглую бойницу, я смотрел, как мимо пролетают деревья. Значит, мне не показалось, что мы едем достаточно быстро. Жаль, что не совсем понятно, куда.

Минут через пятнадцать броневик резко остановился и дверь открылась.

— Вылезай! — скомандовал сопровождавший меня солдат.

Я осторожно развернул протазан, пронеся его наконечник над головой сопровождавшего, и выскочил на улицу. Сзади послышалось недовольное бурчание, по-моему, с ненормативной лексикой, но я не стал обращать на это внимания и даже не обернулся.

Похоже, что мы удалились от города на юго-восток, потому что в противоположной стороне на горизонте я увидел смотровые вышки и блестевший золотом шпиль звонницы. На опушке леса был разбит внушительный палаточный лагерь. Вряд ли гарнизон соседней воинской части будет этим заниматься, значит, подоспело солидное подкрепление.

— Иди за мной, копейщик, — небрежно бросил сопровождавший меня военный и повёл к самому большому шатру с развевающимся над ним флагом Российской империи.

Сопровождающий доложил стоявшим у входа часовым о прибытии. Один из них юркнул в шатёр и через минуту вышел, открывая передо мной полог шатра. Я вошёл внутрь, стараясь ничего не повредить наконечником протазана. Немного странно, думал, что мне скажут оставить оружие у входа.

За столом в центре шатра сидели три знакомые уже фигуры, ещё двоих я видел впервые. На столе лежала карта местности, изрисованная маркером. Когда я вошёл, все замолчали и смерили меня оценивающим взглядом.

— Молодой человек, вам же сказали оставить дома свои доспехи и оружие! — сказал полковник, который сидел рядом с генералом так же, как и в кабинете главного целителя.

— Если мне дадут другие доспехи, то свои я временно оставлю здесь, — спокойно ответил я. У меня не было в крови подобострастия к высшим чинам, и я разговаривал с ними почти на равных.

— И где вы собираетесь их оставить? — ухмыльнулся полковник. — В кустах?

— Но мы же с вами сейчас не в кустах разговариваем, — спокойно возразил я.

— А он дерзкий, — ухмыльнулся майор, под командованием которого и пойдёт на спецзадание особый отряд. В его взгляде промелькнуло довольство.

— Вот ты и храни тогда его панцирь, где хочешь! — рыкнул на него полковник, недовольно нахмурившись.

— Господа, давайте вернёмся к обсуждению операции! — прикрикнул на них генерал. — Майор, распорядитесь, чтобы вашего целителя обеспечили всем необходимым.

Майор бросил взгляд на стоявшего в стороне бойца и кивнул на меня. Тот отделился от стойки шатра и направился к выходу.

— Идём, — бросил он мне на ходу.

Военные не любят много разговаривать, особенно с посторонними, а я для них явно не был своим. По крайней мере, пока, а там видно будет.

В лагере царила суета, но суета упорядоченная. Живая сила и техника передвигались с точностью скользящих по лабиринтам процессора электронов. Жизнь бурлила, но не переливалась бесконтрольно через край, всё шло своим чередом.

Мы прошли чуть ли не половину лагеря, когда остановились у входа в длинный шатёр, возле которого стоял один часовой. Нас он пропустил, даже не моргнув.

— Это целитель-доброволец, — сказал мой провожатый уставившемуся в записи в журнале прапорщику. — Надо снарядить, как следует. Майор Федулов сказал, что лично всё проверит.

— Проверит он, — произнёс прапорщик с тяжёлым вздохом, оторвал взгляд от журнала