Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— А бутылка коньяка?

— Пятнадцать рублей двадцать копеек.

Карл встрепенулся и вытащил бумажник, но я ничего и слушать не стал, заменил одну из пятёрок двумя червонцами, смахнул в ладонь выложенную в блюдечко сдачу и без пересчёта ссыпал мелочь в боковой карман. Затем с бутылкой в одной руке и пустой рюмкой в другой двинулся к окну, подоконник которого переделали в длинную стойку; там стояли стулья на высоких ножках и пепельницы.

Пока я располагался на новом месте, подошёл Карл, принёс блюдо с сэндвичами.

— Закусывай, а то развезёт, и до горячего не дотянешь.

— А как же — смаковать?

Здоровяк снял с бритой макушки шляпу, кинул её на подоконник и рассмеялся.

— Одно другому не мешает.

Я плеснул себе коньяка, но залпом пить не стал, лишь пригубил, поморщился и взял с тарелки бутерброд с сыром и ветчиной. Откусил, прожевал и спросил:

— Думаешь, отойдёт?

Карл сразу понял подоплёку вопроса и развёл руками.

— Чужая душа — потёмки, а женская так и подавно. Моя отходчивая, из кровавой Мэри в лапочку Мишель и за полчаса обернуться может. А вот Нинет… Не знаю. Но сегодня тебе там ловить нечего. Научный факт! — Он помолчал, затем добавил: — Да не убивайся ты так. Ещё помиритесь!

Я кивнул и взял рюмку.

— Твоё здоровье.

Мы чокнулись и выпили, точнее — слегка пригубили. Пусть и хотелось забыться, напиваться я не собирался. Ни к чему хорошему это привести не могло. Плавали — знаем.

Посидели так ещё немного, а когда буфетчик в очередной раз отлучился на стук, в бар вошли Николай и Тамара. Русоволосая студентка сразу отправилась в дамскую комнату, а паренёк с чуть искривлённым после пропущенного в августе удара носом присоединился к нам.

— Ну ты, Петя, и устроил переполох в благородном семействе! — усмехнулся он, пожимая мне руку. — Нинка в слезах, девчонки вокруг неё хоровод водят, утешают.

Я досадливо поморщился и указал на буфет.

— Бери рюмку.

— Не! — отказался студент и усмехнулся. — У меня на ночь другие планы.

Карл легонько стукнул своей рюмкой мою, глотнул коньяка и спросил:

— Коль, что там говорят-то вообще?

Николай вновь усмехнулся.

— Да просто не повезло тебе, Петь. Явно не твой день.

— Это как? — удивился я.

— Ингу Снегирь знаешь?

— Ингу? Знаю. Она тут при чём?

Студент потёр озябшими ладонями друг об дружку, с сомнением поглядел на початую бутылку коньяка, но за рюмкой не пошёл, вместо этого пояснил:

— Ингу сегодня какой-то вояка искал. Заявился в клуб при полном параде, ну его и завернули на входе. Он скандал устроил, говорит: «у вас даже комендантские среди завсегдатаев». Так слово за слово твоя фамилия и всплыла.

— Сука, — коротко выдохнул я и выпил.

Сука и есть. Аркаша — гад. Это ж надо было так подгадить!

Специально бы постарался — не смог! Или он специально? Ах ты ж…

— Только Петя не из комендатуры, — поправил Карл приятеля. — Петя у нас танкист.

— Серьёзно? — удивился Николай.

— Мотоциклист, — сказал я, вновь наполняя рюмку. — Кого прикажут, того и вожу.

— Точно! Ты же летом на мотоцикле приезжал! Нинка потом ещё от восторга пищала, когда ты её прокатил.

Я тяжело вздохнул, и Карл поспешил перевести разговор на другую тему:

— А Жан где?

— В «СверхДжоуле» остался, подкаблучник, — сообщил нам Николай, заметил вернувшуюся в зал Тамару и поспешил к девушке.

Карл с усмешкой посмотрел ему вслед и пихнул меня в бок.

— Погляди на наш переходящий приз.

— Это ты о чём? — не понял я.

— Не о чём, а о ком. О Тамаре. Водится за ней привычка парней у подруг отбивать. А потом глазами хлопает и невинность изображает: «Ой, я просто его проверить хотела». И знаешь, что самое интересно? Все думают, что она на передок слаба, а я никого не знаю, кто бы её в койку завалил. Только дразнит. Имей в виду — с тобой точно заигрывать станет.

Тамара дурнушкой отнюдь не была, привлекала внимание высоким ростом и округлыми формами без малейшего намёка на полноту, но сегодня мне было не до неё и без такого рода предупреждений. В любом случае эту новогоднюю ночь я всерьёз вознамерился провести в компании бутылки коньяка и самой что ни на есть чёрной меланхолии.

Постепенно бар заполнился студентами, и Карл отошёл переговорить со знакомыми, а я так и остался сидеть у окна. Время от времени прикладывался к рюмке, но не столько пил, сколько смачивал губы и вдыхал резковатый коньячный аромат. С выпивкой решил повременить до горячего, а поскольку сэндвичи мы умяли до последней крошки, взял тарелку и подошёл к стойке.

Там в ожидании коктейлей болтали две старшекурсницы, взгляд сам собой скользнул по их стройным ножкам в шёлковых чулках.

— Слышала, Ульяна с пиковых нагрузок залетела? — спросила вдруг рыженькая студентка у подружки.

— Да ты что? — ахнула та. — Наша восходящая звёздочка и так окарала? Она совсем ку-ку, что ли? Или по любви?

— В том-то и дело, что нет! Помнишь, на пароходике сезон закрывали? Её с шампанского развезло, проснулась в одной из кают с задранной юбкой. Понадеялась, что обойдётся, да не тут-то было!

— То есть, даже не помнит, с кем переспала?

Тут барышням выдали два бокала с ядовито-зелёным содержимым и соломенными трубочками, они отошли, и окончание истории я не расслышал, но вольность нравов в студенческой среде отметить не преминул. А вот Нина не такая.

«Знаешь, Петя, я почти готова тебе отдаться!»

При воспоминании о той поездке аж передёрнуло всего. Дурак! Какой же я дурак!

— Ещё коньяка? — с понимающей улыбкой поинтересовался буфетчик.

— А есть что-нибудь существенней бутербродов? — справился я. — Или только горячего ждать? И стакан воды с газом, если можно.

Газировку я выдул одним махом, расплатился и с тарелкой мясной нарезки вернулся к окну. Выпил, закусил и оглядел суетившихся студентов, будто бы даже свысока.

У человека горе, а они… Захотелось, чтобы кто-нибудь рассказал Нине, как я страдал из-за неё всю новогоднюю ночь, но Тамара могла лишь насочинять небылиц, а остальным не было до меня ровным счётом никакого дела. Глупо страдать вот так — напоказ, но я же не напоказ, мне и в самом деле тошно…

Тогда ушёл в туалет и умылся, а после долго стоял и гляделся в зеркало над раковиной.

Ну что с тобой не так, а?

Ни инициацию нормально пройти, ни с девушкой сойтись не можешь. Всех достоинств — не убили пока ещё.

Я обдумал эту мысль и кивнул. Не убили — это плюс. Это хорошо.

А ещё понял,