Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

гиены, древние волкоподобные псовые, рысь, лисица, медведи и мелкие куньи. Раннеплейстоценовая Иберия также была населена крупными кошачьими, поэтому конкуренция людей с гиенами у туш и нападения большой кошки экологически допустимы.

Растительность и вода. Для горизонтов, близких к TD6.2, реконструируется мозаичный ландшафт из открытых участков, влажных лугов, древесной растительности у воды и лесных пятен. Карстовый район Атапуэрки связан с источниками, ручьями, заболоченными участками и пещерными полостями, которые могли многократно использоваться людьми и животными как устойчивые ориентиры.

Минеральное сырьё. К югу и юго-востоку от Атапуэрки, в Сьерра-де-ла-Деманда, известны медные и полиметаллические проявления. В районе San Adrián de Juarros описаны медные минерализации, в том числе связанные с серебром; у Urrez известна свинцово-сурьмяная минерализация Santa Rufina. Эти геологические системы намного древнее плейстоцена, поэтому соответствующее сырьё существовало во время действия главы, хотя положение конкретных открытых выходов сотни тысяч лет назад не восстанавливается.

Органические технологии. Дерево, шкуры, растительные волокна, смолы, корзины, верёвки и циновки сохраняются на временном масштабе сотен тысяч лет намного хуже камня и кости. Археологический комплекс TD6 поэтому не позволяет восстановить полный набор органических технологий каждой группы, пользовавшейся этой территорией.

Глава 17. Любимый сын. Часть 1.

Глава 17. Любимый сын

Вид Радости: точная видовая принадлежность не установлена

Время: около 788 тысяч лет назад

Место: большая речная котловина на юге Восточной Азии

Часть I

К тридцати пяти годам я перестал вмешиваться в каждую неправильно завязанную петлю. Несколько моих детей уже сами растили детей, внуков я иногда пересчитывал только тогда, когда надо было понять, все ли вернулись к вечеру, а вся наша группа разрослась примерно до тридцати-сорока семей. Если сеть расползалась у человека в руках, а через два шага рядом сидела Пак-Плип — Ладонь-Рыба, это уже была не моя проблема. Она всё равно замечала ошибку раньше меня, выдёргивала испорченный участок и заставляла переделывать, пока узлы не ложились ровными рядами.

Пак-Плип получила имя ещё девочкой. Ладони у неё были широкими даже для взрослого мужчины, а из воды её в детстве приходилось выгонять почти силой. Сейчас ей было далеко за двадцать, рядом постоянно крутились трое собственных детей и ещё несколько племянников, а сама она могла за день связать больше сетного полотна, чем я когда-то делал за три. Иногда она меняла размер ячеи, не спрашивая меня, и обычно оказывалась права. Для мелкой рыбы делала мельче, для больших заводей — шире, чтобы сеть меньше тянуло течением.

Я сидел на мокром бревне и смотрел, как она ругается на моего внука. Кк-Ци-ци — Зуб-Мышь — получил имя за два крупных передних зуба и неспособность спокойно заниматься одним делом дольше нескольких минут. Он уже трижды начинал плести свой участок заново, зато успел проверить чужую корзину, стащить жареный корень у сестры и попробовать поймать руками лягушку между камнями. Сейчас Пак-Плип держала его за запястье и медленно показывала один и тот же узел.

— Сделаешь так ещё раз — будешь вечером распутывать всё один, — предупредила Пак-Плип.

Кк-Ци-ци сердито уставился на собственные пальцы и наконец затянул петлю правильно. Я отвернулся к реке. Моё участие больше не требовалось.

Когда мне было пять, всё выглядело иначе. Рыбу ловили руками, острогами, загоняли в мелкие заводи, перекрывали узкие протоки ветвями. Я уже знал сети по множеству прежних жизней и при первой возможности начал скручивать тонкий шнур из местного волокна. На первую рабочую сеть ушло столько времени, что взрослые несколько раз пытались растащить готовые куски верёвки на другие нужды. Через тридцать лет никто из нынешних детей не представлял, зачем ловить рыбу без сети, если рядом есть подходящее течение и несколько взрослых рук.

Сегодня мы поставили сразу три. Две шли от мелкого островка к берегу, третью вынесли на плотах поперёк боковой протоки. Люди уже знали, где оставить свободный проход, как поднять нижний край над корнями и в какой момент начинать шуметь выше по течению. Мне оставалось следить, чтобы самые горячие не полезли в воду раньше времени.

Фн-Кря — Нос-Утка — полез всё равно. Широкий приплюснутый нос достался ему от матери, а вторую половину имени он заработал после того, как научился нырять под плоты и выталкивать застрявшие брёвна снизу. Он был моим младшим взрослым сыном и считал любое занятие у воды своей работой, даже если его никто не звал.

Фн-Кря спрыгнул с плота по грудь, перехватил нижний шнур и закричал, чтобы люди на берегу тянули медленнее. Вода вокруг ног уже ходила серебристыми всплесками. Рыба пыталась уйти вдоль полотна, несколько крупных тел ударили в сеть одновременно, и один поплавок исчез под водой.

— Не рвите сеть, держите нижний край! — крикнула Пак-Плип с берега. Её услышали: четверо мужчин перестали тащить каждый в свою сторону, женщины ниже по течению подтянули свободную часть, и сеть постепенно выгнулась к мелководью. Через несколько минут вода у берега шевелилась от рыбы. Дети полезли ближе, получили несколько окриков и всё равно остались там, где могли хватать выброшенную добычу.

Самая крупная рыба была длиной почти с мою ногу. Бум-Киии — Плечо-Орёл, мой старший сын, прижал её коленом и оглушил камнем. Он был широкоплечим, спокойным и редко торопился. Вторую часть имени получил не за храбрость, а за привычку подниматься на любой высокий склон и сначала смотреть, что происходит далеко впереди. Сейчас он быстро осмотрел берег, убедился, что дети не лезут под ноги взрослым, и начал распределять рыбу между семьями, не дожидаясь меня.

Рядом уже разделывали первые туши. Часть рыбы отправлялась на горячие камни, часть развешивали над дымом, мелочь женщины чистили костяными скребками и тонкими бамбуковыми пластинами, которые после затупления просто расщепляли заново. В плетёные корзины складывали уже выпотрошенную рыбу, рядом сушились ремни из кожи и мотки растительного шнура для ремонта сетей. Несколько мальчиков выносили внутренности дальше от воды, потому что оставлять их возле стоянки означало ночью слушать гиен и отбиваться от мелких хищников.

На другом берегу кричали соседи. Их группа жила выше по реке, но одна из сетей стояла возле нашей стороны. Никто не считал это нарушением. Женщина Пак-Плип родилась у них, две наших дочери ушли туда, а взрослый мужчина с белым рубцом через всю грудь приходился братом одной из моих женщин. Если их плот случайно уходил к нашему берегу, ему помогали вернуться. Если наши охотники загоняли свинью дальше условной границы, соседи могли присоединиться и потом потребовать часть мяса. Но если одни и те же