Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

уверял, что после нового ремешка лучше видит рыбу в мутной воде. Его сестра заявила, что это потому, что череп принадлежал водяной птице. Э-Кар выслушал обоих и сказал, что Мудрый Голос иногда помогает через самые разные вещи, поэтому спорить рано.

Через некоторое время люди начали спрашивать Голос напрямую. Сначала это выглядело безобидно. Перед охотой Фн-Кря останавливался, смотрел в сторону леса и тихо просил помощника Голоса подсказать, идти ли выше по течению. Через несколько мгновений всё равно проверял ветер и следы. Один раз такое ожидание даже помогло: раньше он сразу полез бы через густые кусты, а за короткую паузу заметил свежий помёт большой кошки и выбрал другой путь.

Я похвалил его за найденные следы, а Фн-Кря поблагодарил помощника Голоса. Через некоторое время двое мужчин начали разговаривать с помощниками вслух. Они задавали вопрос, сами перечисляли варианты, иногда отвечали себе другим тоном. Для людей, привыкших сначала действовать и лишь потом разбираться с последствиями, такая привычка оказалась полезной. Один молодой охотник сам отказался от броска по раненому оленю, проговорив, что за зверем начинается крутой склон, копьё одно, а возвращаться с переломанной ногой будет некому.

Однако мысль, которую человек научился начинать, ещё надо было уметь вовремя заканчивать. Это особенно хорошо выяснилось после дождей, когда вода поднялась и закрыла часть старых корней. Нижний край большого полотна зацепился за один из них. Плот уже тянуло боком, люди на берегу удерживали верхний канат, Пак-Плип кричала, что сейчас лопнет боковая обвязка.

Фн-Кря оказался ближе всех к зацепу. Обычно он бы уже прыгнул, но на этот раз остановился по колено в воде и начал рассуждать вслух.

— Если прыгну, течение может унести. Там глубже, чем вчера, под корнем может лежать крокодил. Если тянуть сильнее, сеть порвётся, а Пак-Плип заставит чинить. Можно сделать новую, только на неё уйдёт много верёвки. Рыбы и так много. Может, завтра лучше поискать яйца выше по берегу…

— Ныряй сейчас, а думать будешь после того, как спасёшь сеть! — заорала Пак-Плип. Фн-Кря поднял голову и ответил, что ещё не решил, стоит ли лезть в воду.

Пак-Хруф уже полез в воду сам. Фн-Кря наконец нырнул, вдвоём они подняли зацепившийся край и освободили петлю. К счастью, верхний шнур выдержал. На берегу Пак-Плип сначала проверила сеть, потом подошла к Фн-Кря и несколько раз ткнула его пальцем в грудь, сопровождая каждый тычок коротким объяснением, когда именно надо думать.

Э-Кар наблюдал совершенно серьёзно и заметил, что помощник, похоже, дал Фн-Кря слишком много советов. Я ответил, что тот скорее решил посоветоваться со всем миром сразу. Э-Кар засмеялся; насколько я видел, религия не мешала ему понимать шутки.

Ещё через пару месяцев мы пошли к верхней группе. Там собирались сразу несколько родственных семей: пришло время решать, кто из подросших девушек и молодых женщин хочет перейти к соседям. Никакого обязательного обмена один к одному давно не было. Одна девушка сама несколько недель приставала к матери, потому что ей нравился молодой мужчина у верхних. Другая, наоборот, отказалась уходить, хотя её брат уже договорился с родственниками. Спорили долго, но та легла спать возле своей матери и утром никуда не пошла.

У верхних нас встретили сразу два знакомых ремешка с птичьими черепами: миссионеры Сына Голоса жили там уже давно. Один был невысоким мужчиной с выступающими резцами, второй — женщиной с длинными руками и старым шрамом на подбородке. Их местные приняли быстрее, чем мы Э-Кара. Причина лежала прямо возле костра: мужчина с зажившей рукой показывал мне старую шину. Кость срослась немного криво, но рука работала. Другой человек широко открыл рот и продемонстрировал пустое место вместо давно сгнившего коренного зуба. Миссионеры удалили его, когда щека уже распухла и мужчина несколько дней не мог нормально есть.

Ещё сильнее местных впечатлили рыбьи крючки. Они выбирали крупные острые кости, шлифовали один конец, делали отверстие или канавку для шнура и ловили рыбу там, где сеть ставить было неудобно. Наши рыбаки идею поняли за несколько минут. Пак-Плип вечером уже спорила с миссионером о форме крючка и требовала оставить ей два образца.

Я смотрел, как люди из разных групп сидят возле одного костра, сравнивают шины, узлы и кости, и не находил причины мешать Сыну Голоса.

Его сыновья приносили реальные знания. Даже там, где знали меньше местных, быстро учились сами. Они соединяли далёкие группы, заставляли людей помогать тем, кого раньше легко бросили бы, и закрепляли полезные правила так, что их повторяли дети. Что именно Э-Кар думает о невидимом Голосе и почему Сын Голоса считает себя любимым, меня не волновало.

Встречаться с самим Сыном Голоса тоже не хотелось. Я уже жил с ним достаточно. Если людям рядом с ним становилось легче, пусть собирает вокруг себя хоть сколько последователей. Мне хватало собственных детей, внуков и сетей.

Новость о его приближении пришла примерно через полгода после того, как Э-Кар провалился в нашу яму. Её принесли не миссионеры, а родственники из нижней группы. Они услышали от соседей, те — ещё от кого-то дальше. Каждый следующий рассказ становился лучше предыдущего.

Сын Голоса шёл сюда сам, причём с ним было столько людей, что рассказчик не пытался показать число пальцами. Просто несколько раз обвёл руками всю стоянку, соседний склон и добавил ещё людей за ним. По рассказам, все шли сытые, женщины казались особенно упитанными, а дети не плакали от голода. Сын Голоса давал подарки, оставлял у местных женщин из далёких земель и даже детей, которые уже умели ходить, говорить и слушаться взрослых.

Э-Кар слушал с довольным видом и только иногда поправлял самые явные преувеличения. Нет, Сын Голоса не делает женщин толстыми одним прикосновением. Нет, дети не появляются из его мешков. Люди просто идут с ним издалека, а потом некоторые остаются там, где им нравится.

Исправления интересовали местных намного меньше самой новости, и к вечеру уже обсуждали, что подарить Сыну Голоса. Пак-Плип хотела показать лучшую сеть. Иик-Кар собиралась спросить о ребёнке соседей, у которого после каждого холодного дождя начинался тяжёлый кашель. Пак-Хруф хотел узнать, почему кабаны второй сезон уходят с привычного склона, и был уверен, что Мудрый Голос должен знать причину.

Фн-Кря готовил два вопроса. Первый касался помощника, который однажды посоветовал ему идти к пустому водоёму. Второй — того, почему помощники вообще получают право говорить, если так часто путаются.

Я сказал, что второй вопрос хороший. Фн-Кря сразу решил, что его подсказал мне мой помощник Голоса, и