Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Сын Голоса долго смотрел не на плот, а на верхний канат. Попросил переправить несколько корзин. Потом сам ступил на настил вместе с Э-Каром и четырьмя мужчинами. На середине реки течение развернуло плот вниз, петля скользнула по натянутому канату, но настил продолжил идти поперёк воды. На другом берегу Сын Голоса сразу полез к креплению, проверил дерево, узлы, толщину волокна и способ замены перетёртой петли.

На вопрос, кто сделал такую переправу первым, Пак-Плип только пожала плечами и показала на стариков, потом на соседний берег, потом ещё выше по реке. Плоты были у всех сколько она помнила. Канаты тоже давно ставили не только мы.

Сын Голоса переспросил Э-Кара и услышал то же самое: всё это существовало до него, он только научился пользоваться. Тогда Сын Голоса посмотрел на сеть в руках Пак-Плип и спросил, чему миссионер вообще сумел научить эту группу. Э-Кар не ответил сразу: несколько мгновений перебирал в памяти, чему действительно успел нас научить.

Сначала Э-Кар назвал несколько мелочей: другой способ сушить одно растение, крючки, которые соседние миссионеры показали раньше, и одну удачную перевязку. Потом признался:

— Почти ничему. Здесь многое уже знают, иногда лучше меня.

Сын Голоса перестал трогать канат и начал уточнять. С лечением оказалось то же самое: обычные раны, переломы, жар, чистую воду и основные правила местные знали. Когда он спросил про огонь, Э-Кар рассмеялся и признался, что в первый день хотел показать свой набор, а ему просто принесли горящую ветку.

Сын Голоса несколько секунд смотрел на воду. Потом тихо, почти себе под нос, сказал на общем языке реинкарнантов, которого Э-Кар не понимал:

— Опять следы, как тогда. Сколько можно находить только следы... Хоть одного бы живого младшего.

Я стоял в десяти шагах и прекрасно услышал, но подходить всё равно не стал. Сын Голоса вернулся к докладам. Я пошёл помогать Пак-Плип вытаскивать сеть. Если Сын Голоса хотел искать мёртвых реинкарнантов по чужим технологиям, мешать ему не собирался.

Первый день его люди почти не отдыхали. Одни ставили лагерь, другие уже менялись с местными. Из дальних сумок появлялись большие морские раковины, которых здесь никто не видел, куски очень плотного камня непривычного цвета, яркие перья, красная и жёлтая краска, высушенные растения. Особенный интерес вызвали небольшие плотные куски соли. Люди пробовали их кончиком языка, морщились и сразу начинали спрашивать, откуда такое берут.

В обратную сторону уходили мотки наших тонких волокон, образцы сетей, смола, несколько бамбуковых ёмкостей и связки местных лекарственных растений. Два мастера Сына Голоса почти весь день провели возле канатной переправы. Пак-Хруф сначала не хотел показывать, как соединяют отдельные пряди в толстый канат, пока ему не дали хорошую морскую раковину для одной из внучек. После этого объяснял настолько подробно, что к вечеру один чужак уже скрутил собственный короткий образец.

Сам Сын Голоса занимался другим: ходил между нашими семьями пешком. Останавливался возле каждого костра, спрашивал имена, слушал жалобы. Ребёнку с кривой ногой потрогал колено и посоветовал матери не заставлять его ходить с тяжёлым грузом. Старой женщине, которая жаловалась на зуб, отправил человека с инструментами. Пак-Плип похвалил за сети и попросил вечером прийти к помосту поближе, чтобы её могли найти мастера.

Главное, он запоминал людей. Через несколько часов снова встретил ту же старуху и спросил, стало ли легче после удаления зуба. Увидел ребёнка, которому утром подарил ремешок с маленьким птичьим черепом, и назвал его по имени.

За Сыном Голоса ходили несколько помощников с мешками. Каждому давали совсем немного: кусок сушёного мяса, половину сладкого плода, горсть орехов. Помощники повторяли, что это только знак, а вечером еды будет много и прийти должны все. К закату никто уже не собирался оставаться у собственного костра.

Помост его люди поставили на открытом месте возле реки. Настил подняли чуть выше человеческой головы на нескольких толстых жердях, сбоку сделали широкие ступени. За помостом натянули шкуры так, что с передней стороны не было видно ни кухонных костров, ни корзин с готовой едой.

Когда солнце ушло за холмы, вокруг площадки зажгли десятки костров, и первыми раздались трубы. Днём я видел их близко: часть была из настоящих рогов, но самые большие сделали из длинных полых стеблей, соединённых и обмотанных кожей. Звук получался низким и тяжёлым, его было слышно по всей долине. После первой трубы ответила вторая, затем несколько сразу с разных сторон. Дети прижимали ладони к ушам и одновременно смеялись.

Следом вступили барабаны с кожаными мембранами, натянутыми на полые деревянные корпуса разного размера. Ритм сначала шёл медленно, потом ускорялся. Люди вокруг сами начали хлопать и переступать в такт ещё до появления Сына Голоса.

Когда он наконец вышел на помост, дневная одежда исчезла под длинными перьями. Грудь пересекали ремни с отполированными раковинами и прозрачными камнями, которые вспыхивали в свете костров. Посох тоже украсили: на верхушке висели светлые пластины, а вставленные камни отражали огонь при каждом движении.

Сын Голоса дождался, пока барабаны остановятся, поднял большой рупор из свёрнутой кожи и дерева, и первое слово разнеслось так далеко, что люди у дальних костров сразу замолчали. Начал он не с правил.

Сначала поблагодарил местных за воду, за место, за то, что приняли его детей-миссионеров, отдельно похвалил сети и сказал, что Мудрый Голос уже заботился об этих берегах до его прихода и дал здешним детям много хороших знаний.

Люди слушали особенно внимательно, когда Сын Голоса показал посохом на реку и сказал:

— Каждый день Мудрый Голос кормит вас. Он ведёт рыбу в ваши сети. Он выводит животных туда, где ждут ваши копья. Если бы он захотел, ни одна рыба не осталась бы в сети. Если бы приказал животным уйти, вы искали бы их и не нашли.

Несколько людей рядом согласно заговорили, Э-Кар поднял обе руки и первым выкрикнул благодарность Голосу. Сын Голоса улыбнулся и продолжил, что Мудрый Голос добрый, кормит своих детей каждый день, а сегодня приказал накормить их через него. Затем он снова поднял рупор:

— Сегодня я не только его голос. Сегодня я его дающая рука. Сегодня я ваш амма, как Мудрый Голос — общий амма всех своих детей.

После короткой паузы он широко развёл руки и разрешил брать еду, ещё раз напомнив, что даёт её не он, а Мудрый Голос. В ту же секунду за его спиной одновременно раздвинули шкуры.

Из-за помоста вышли десятки