Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Э-Кар находился возле ступеней помоста и отвёл глаза, когда наши взгляды встретились. Когда человек с факелом подошёл к хворосту, я заорал:

— Я тоже слышу Мудрый Голос! Он запрещает вам жечь живого человека, и если вы продолжите, он вас покарает!

Из толпы ответили, что Голос сам решит, и факел коснулся сухой травы.

Огонь пошёл по внешнему краю быстро. Несколько тонких веток затрещали. Дым потянулся мне в лицо, и я повернул голову, стараясь дышать сбоку. До ног пламя пока не дошло.

Почти сразу южная часть неба вспыхнула. Это не походило ни на молнию, ни на далёкую зарницу за облаками: свет возник сразу на огромном участке и был настолько ярким, что костры на несколько мгновений стали бледными. Люди вокруг подняли головы. Я зажмурился слишком поздно и ещё несколько секунд видел белое пятно даже через закрытые веки.

Кто-то закричал имя Мудрого Голоса, другие подхватили, а я понятия не имел, что произошло. Сын Голоса стоял на помосте и смотрел на юг, постепенно опуская посох.

Огонь возле меня тем временем продолжал гореть. Первые мгновения после вспышки ничего больше не случилось. Люди стояли и смотрели на небо, не понимая, ждать ли продолжения. Через некоторое время кто-то начал говорить, что Голос показал свет. Другой требовал развязать меня немедленно. Третий кричал, что проверка ещё не закончилась.

Через несколько минут дрогнула земля. Сначала я решил, что кто-то толкнул столб. Потом под ногами людей прошла длинная слабая волна. Посуда возле кухни зазвенела. Вода в широких чашах качнулась сама.

После первого толчка люди замолчали. Второй оказался сильнее: один человек упал. За помостом рухнула стойка с сушёным мясом. Рога и барабаны, сложенные возле настила, покатились по земле. Люди закричали и бросились от костров.

Столб задёргался вместе со мной, и мягкая почва вокруг основания пошла трещинами. Я навалился плечом в одну сторону, потом в другую. Ремни резали кожу, но древко уже двигалось. Третий толчок заставил помост заскрипеть; несколько жердей съехали, люди наверху попрыгали вниз.

Хворост вокруг моих ног рассыпался, горящие ветви откатились в стороны. Я ещё раз качнул столб всем весом; он заметно наклонился, а земля возле основания провалилась, древко вышло наполовину, и я рухнул вместе с ним на бок, уже за основной полосой огня. Горела только нижняя часть шкуры на ноге. Я прижал её к мокрой земле и потушил.

Я заорал, чтобы меня развязали: Голос уже достаточно ясно показал, чего хочет. После вспышки и толчков эти слова прозвучали для людей совсем иначе, хотя первым подойти всё ещё никто не решался.

Сын Голоса спустился с перекошенного помоста. Лицо стало белым даже в красном свете костров. Он сделал несколько шагов ко мне, остановился и снова посмотрел на южное небо.

Тогда сверху что-то ударило в воду, почти сразу рядом раздался второй удар, а на землю возле помоста упал тёмный кусок размером с орех и отскочил в сторону. Один мальчик побежал поднимать, мать схватила его за волосы и оттащила. Следующий кусок пробил плетёную крышу навеса. Потом удары начали раздаваться сразу в нескольких местах.

Странные камни были чёрными, стеклянными, разных форм. Почти все оказались маленькими, некоторые достигали нескольких сантиметров. Они падали в грязь, воду и на крыши. Один кусок ударил женщину по плечу и свалил её. Другой попал мужчине в голову. Тот рухнул сразу, и когда рядом попытались его поднять, лицо уже заливала кровь.

После попадания в голову порядок исчез окончательно. Люди метались между берегом, деревьями и укрытиями, потому что сверху продолжало что-то падать. Дети терялись между взрослыми. Кто-то лёг лицом вниз и начал просить Голос о помощи. Другие бросились собирать вещи.

При толчках опрокинулись сразу несколько больших костров. Сухая трава возле кухонь загорелась. Ветер потянул пламя к шкурам. На помосте вспыхнули декоративные перья, затем огонь пошёл по сухому настилу. Люди Сына Голоса пытались сбить его шкурами, но очередной толчок заставил их отступить.

Я всё ещё лежал привязанный к упавшему столбу, когда рядом появился Сын Голоса с ножом в руке. На мгновение я решил, что он собирается закончить проверку сам, но он остановился, несколько раз посмотрел на мои ремни, горящий помост и падавшее вокруг тёмное стекло, затем опустился рядом на колени и заговорил так тихо, что слова едва проходили сквозь крики:

— Так значит, ты... ты его старший и любимый сын. Не я. Ты. Он не просто говорит с тобой. Он тебя защищает.

Я ничего не ответил. Нож разрезал ремень на груди, потом связки на руках. Сын Голоса поднялся и несколько мгновений смотрел на собственный посох, который всё ещё держал в другой руке.

Он разжал пальцы, посох упал рядом со столбом. Сын Голоса развернулся и ушёл в дым между укрытиями, не направляясь ни к людям, ни к горящему помосту, ни к своему лагерю. Шёл с опущенной головой и пустыми руками.

Следить за ним я не собирался. Поднимаясь, я сразу начал звать своих — Бум-Киии, Пак-Плип и Фн-Кря. Правые рёбра отозвались болью, левая рука плохо слушалась после ударов, но ноги работали. Я нашёл глазами старшего сына возле перевёрнутой корзины. Пак-Плип тащила двух детей от горящего навеса. Фн-Кря стоял на коленях рядом с раненой женщиной и пытался остановить кровь.

Я приказал бросать вещи, брать детей и уходить к большой пещере. Бум-Киии понял меня первым, схватил ближайшего ребёнка, показал направление своим женщинам и начал собирать тех, кто его слышал.

Пак-Плип попыталась поднять корзину с сетями. Я приказал оставить её и брать детей. Она схватилась за корзину ещё раз, но после второго окрика всё-таки отпустила.

Собрать всю толпу было невозможно. Тысяча пришлых, несколько сотен местных, семьи с разных берегов, люди, которые понятия не имели, куда я их зову. Одни бежали к реке. Другие лезли под плотные деревья. Третьи пытались тушить имущество. Многие искали потерянных детей и не собирались уходить без них.

Я послал Бум-Киии впереди с теми, кого удалось собрать, а сам пошёл обратно между укрытиями. Нашёл Иик-Кар возле старухи с повреждённой ногой. Они пытались тащить её на шкуре. Подхватил второй край и довёл до открытого прохода, где уже двигались люди к известняковому склону.

К этому времени толчки стали реже, тёмное стекло тоже падало реже, а дым уже закрыл дальнюю часть стоянки. Возле большого костра мы с Фн-Кря вытащили Э-Кара из-под жерди. По виску у него текла кровь, но первым