Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

При этом моих странностей никто не запрещал. В нынешней семье меня считали полезным, просто слишком любящим делать лишнюю работу. Я хорошо находил рыбу, рано научился обрабатывать камень, не лез в бессмысленные драки и несколько раз удачно лечил порезы, промывая их кипячёной водой. Последнее тоже не стало общей привычкой. Если рана была грязной, люди могли прийти ко мне. Самим каждый раз кипятить воду казалось лишним.

К двенадцати годам у меня появилась первая постоянная подруга, Ти-Плип — Птица-Рыба. Имя она получила за тонкий высокий голос и способность замечать движение под водой раньше большинства взрослых. Ти-Плип была на год старше и относилась к моим новшествам проще: если вещь работала, пользовалась; если требовала слишком много времени, бросала. Именно она первой сформулировала отношение группы так, что спорить было трудно.

Я сделал для неё лёгкую сеть из тонкого растительного шнура. На работу ушло несколько дней. Мы растянули её в мелкой протоке и за один загон получили столько рыбы, сколько Ти-Плип обычно набивала острогой за несколько выходов.

Ти-Плип внимательно осмотрела сеть, потом показала на свою острогу.

— Сеть хорошая. Но если мне нужна одна рыба, я возьму это.

Она была права: острогу можно было вырезать за несколько минут, а сеть требовала дней работы.

Она была в восторге. Вечером таскала рыбу родственникам, всем показывала сеть и дважды при мне хвасталась, что помогала скручивать шнур. Утром я предложил сделать вторую.

Ти-Плип отказалась: одной сети ей пока хватало.

— А если эта порвётся?

Она пожала плечами.

— Тогда и сделаем.

Я напомнил, сколько рыбы мы вчера получили. Ти-Плип согласилась, что сеть хорошая, но несколько дней работы ради запасной сети всё равно казались ей лишними.

Я продолжал пробовать. Иногда люди перенимали новое, если оно не требовало заметно больше работы. Несколько моих рыбных ловушек постепенно разошлись по соседним протокам, и взрослые научились чинить их, когда ломалась обвязка. Но на стоянке, где таких ловушек не было, никто не считал нужным сначала плести их, а потом ловить рыбу. Там снова ставили привычные загородки.

К пятнадцати годам я перестал объяснять каждую новую вещь. Сделал себе удобную сумку — носил. Переделал плот из связанных стволов так, чтобы он меньше разворачивался на течении, — пользовался сам. Ти-Плип иногда просила взять её с собой и быстро оценила, что на таком плоту проще ставить ловушки дальше от берега. Фу-Кар тоже несколько раз выходил со мной. Оба признавали преимущество. Оба продолжали пользоваться старыми плотами, если мой был занят.

Хр-Бум дольше всех ругал мой способ крепить поперечные стволы на плоту, потому что его дед связывал иначе. Потом старый плот развалился под ним посреди широкой протоки. Хр-Бум выбрался, выругался, вечером попросил мой плот и два сезона пользовался только им.

Весной он начал строить новый. Я пришёл посмотреть и увидел прежние узлы.

— Мой плот два сезона не разваливался.

Хр-Бум кивнул: плот был хороший.

— Тогда почему опять так?

Он показал на свои руки. Старый узел он вязал не думая; мой приходилось вспоминать. Этого объяснения ему вполне хватало.

К семнадцати годам меня уже не раздражало само существование старых способов. Раздражало количество сил, которое требовалось потратить, чтобы человек хотя бы попробовал новый. Я прожил слишком много жизней, в которых сначала приходилось доказывать, что огонь не кусается, потом объяснять, зачем жарить мясо, потом снова показывать то, что уже показывал десяткам поколений. Здесь люди были далеко не худшими из тех, кого я встречал. Они просто были уверены, что всё действительно нужное уже придумано до их рождения.

В семье мои попытки менять привычное обсуждали чаще, чем я хотел. Маа-Кря защищала меня, пока новая вещь не требовала от неё дополнительной работы. Ти-Плип защищала только те идеи, которыми собиралась пользоваться сама. Фу-Кар соглашался почти со всем, если изготовление можно было закончить до следующей охоты. Поэтому за ужином я регулярно получал сразу три разных ответа на один вопрос.

Однажды я решил сохранить рыбу дольше обычного. Мы поймали слишком много для двух дней, и часть неизбежно испортилась бы. Я нарезал мясо тонкими полосами, посолить было нечем, поэтому развесил их высоко над слабым дымом и несколько дней следил, чтобы жар не стал сильнее. Маа-Кря ворчала из-за расхода дров. Ти-Плип таскала готовые полоски раньше времени. Фу-Кар вообще не понимал, зачем сохранять еду, если завтра можно поймать новую.

Через неделю начались сильные дожди. Рыба ушла из мелких проток, вода стала мутной, обычная ловля два дня почти ничего не давала. Я достал сухие полосы рыбы. Их хватило нашей семье и ещё двум соседним, и Хр-Бум ел вместе со всеми.

— Хорошо? — спросил я.

Он прожевал, кивнул и взял следующий кусок.

— В следующий раз высушишь сам?

Хр-Бум показал на мутную воду: сначала надо поймать рыбу.

Я спросил, как он собирается сушить рыбу после того, как она уже перестала ловиться. Хр-Бум несколько мгновений смотрел на меня, потом предложил в следующий раз наловить побольше прямо перед дождём.

— А как узнаешь, когда он будет?

Хр-Бум показал на облака.

— А если облаков ещё нет?

Хр-Бум пожал плечами: значит, ещё не время сушить. Дальше спорить было бессмысленно.

Через месяц я увидел у его костра несколько тонких полос, развешанных над дымом. Ничего не сказал. Хр-Бум тоже. На следующем переходе он оставил половину готового запаса, потому что не хотел нести лишний вес. Это уже было не упрямство предков, а нормальная экономия сил, и спорить я не стал.

Ти-Плип после этого несколько раз специально оставляла у моего костра лишнюю рыбу, если добыча была большой. Сушить её сама всё равно не собиралась. Когда я однажды отказался и предложил повесить полосы над её собственным огнём, она долго смотрела на меня, потом всё-таки сделала. Первые куски подгорели, вторые она сняла слишком рано, а третьи пережили следующий дождливый день. Через неделю Ти-Плип снова ловила рыбу острогой и ничего не сушила: запас был съеден, дождя не было, а возиться без причины ей не хотелось. Зато при следующем большом улове она уже сама выбрала несколько кусков для дыма. Я не напоминал.

В другой раз я попытался изменить саму рыбалку. У дальнего берега рыба часто держалась под нависающими корнями, куда острогой сверху не достать. Я сделал короткую костяную колючку, привязал к тонкому шнуру и насадил кусок мяса. Первый вариант рыба стащила. Второй зацепился за корень. На третьем я изменил форму, и к