Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

До их стоянки было меньше часа. По дороге встретились ещё люди. Каждый останавливался. Дети подходили ближе взрослых, потом убегали и возвращались уже с другими детьми. К моменту, когда мы дошли до низких укрытий возле воды, за мной шла почти вся группа.

Их оказалось около двадцати семей. Взрослые были примерно одного роста с первыми встреченными. Самые крупные мужчины доходили мне до плеча, большинство — ниже. При этом никаких признаков голода или болезни я не видел. Люди были жилистые, крепкие, дети бегали без остановки, возле костров лежала рыба и небольшие туши животных.

Старшая женщина Хр-Аао — Старая Лань — подошла последней. Её спина уже сильно согнулась, но взгляд оставался цепким. Она обошла меня кругом, потрогала руку, потом потребовала, чтобы я встал рядом с Пак-Срром. Разница произвела на окружающих такое впечатление, что несколько женщин заговорили одновременно. Хр-Аао подняла обе руки высоко, показала гору, потом на меня. Слово снова было тем же. Большой. Я спросил, кто такой Большой.

Объясняли долго. Язык отличался от яванского сильнее, чем сначала показалось, и часть истории приходилось восстанавливать по жестам. Но сам рассказ оказался настолько простым, что ошибиться было трудно.

Когда-то маленькому народу было плохо. Еды было мало. Враги отнимали добычу и били людей. Потом появился Большой. Он сделал для народа землю, где еды много, а врагов нет. После этого народ жил здесь.

Где Большой был раньше, никто не знал. Куда ушёл — тоже. Про море в рассказе не было ничего. Про другие земли — ничего. Большой просто появился, сделал хорошую землю и исчез.

Я посмотрел на людей вокруг и снова вспомнил море. Эти маленькие люди не могли оказаться здесь без морского перехода их далёких предков. Кто именно привёл их на остров и было ли это делом кого-то из наших, я узнать не мог. За сотни тысяч лет от настоящей истории вполне мог остаться только Большой, который когда-то сделал народу хорошую землю. Хр-Аао закончила рассказ и спросила прямо:

— Ты Большой?

После Явы ответ дался легко.

— Да.

Несколько человек сразу опустились на корточки. Кто-то засмеялся, дети закричали. Пак-Срр стоял рядом и выглядел так, будто лично нашёл потерянного родственника всей группы. Хр-Аао не стала падать передо мной или делать что-нибудь подобное. Она подошла, взяла за руку и повела к самому большому костру. Большого надо было кормить.

Первый день прошёл приятно. Мне принесли рыбу, жареные корни, яйца, мясо большой крысы и несколько плодов. К вечеру я уже знал, что здесь почти нет опасных быстрых хищников. Крупные ящерицы встречались часто, но люди просто следили, куда ставят ноги и где оставляют детей. Возле воды были крокодилы, поэтому в мутную глубокую воду без необходимости не лезли. Большие птицы иногда подходили к открытым участкам; взрослого человека они не пугали. Второй день оказался ещё приятнее.

Шш-Кря привела ко мне молодую женщину На-Плип — Рука-Рыба. Имя она получила за длинные тонкие пальцы и умение вытаскивать рыбу из щелей под камнями. Шш-Кря посадила её рядом со мной, сказала несколько слов и ушла. На-Плип не ушла. Через некоторое время стало понятно, что мне предлагают не помощницу по рыбной ловле.

К вечеру На-Плип уже спала рядом. На следующий день другая семья привела Кии-Шш — Перо-Волосы, девушку с очень светлыми концами длинных волос. Через несколько дней третья женщина пришла сама, без родственников, принесла рыбу, положила возле моего места и осталась.

Я не возражал. После миллионов лет жизни меня трудно было удивить устройством брака, а нынешнее тело было семнадцатилетним и совершенно здоровым.

Через месяц возле моего укрытия лежало столько сломанных вещей, что На-Плип начала складывать их отдельной кучей. Люди приносили всё, что не хотели чинить сами: Большой умел и делал быстрее. Когда куча доросла до колена, я перестал ремонтировать чужие вещи и начал только показывать, что делать.

Местные воспринимали происходящее спокойно. Большому полагалось много женщин. Женщины тоже считали это очевидным преимуществом и иногда сами выясняли между собой, кто сегодня спит ближе.

Первые месяцы я ожидал беременности. Потом перестал следить за каждым сроком. Прошёл год. Ни одна из женщин не родила моего ребёнка. У На-Плип до меня уже был сын, у Плип-Аа — две дочери, поэтому проблема явно не сводилась к ним. Кии-Шш позже ушла к местному мужчине и через несколько месяцев забеременела. После неё мне привели другую. Результат не изменился.

Поначалу отсутствие детей задевало сильнее, чем я хотел признавать. Я много раз жил в телах, способных оставить десятки потомков, и не привык к тому, что здесь ничего не получается. Но свободного времени для долгих размышлений почти не оставалось: местные каждый день приходили смотреть, как я работаю, и тащили детей вместе с собой.

На-Плип относилась к моим ученикам терпеливее остальных женщин. Если возле укрытия с утра сидели дети, она кормила их вместе со всеми и только требовала не растаскивать заготовки по земле. Тик-Кар терпения не имела: мальчик, положивший липкую смолу на её циновку, вылетел наружу вместе с циновкой и половиной своих камней. Плип-Аа вообще не вмешивалась, пока работа не занимала место у её костра. Поэтому через несколько месяцев обучение само собой переместилось на отдельный участок возле воды. Там можно было греть смолу, ломать древки и спорить до темноты, не рискуя получить от одной из моих женщин плетёной корзиной по спине.

Я сделал Пак-Срру составное копьё с каменным наконечником. Он смотрел на каждый шаг. На следующий день пришёл с двумя молодыми мужчинами. Мы вместе выбрали отщепы, расщепили древки, приготовили смолу и затянули обмотку. Мужчины просидели возле меня почти весь день: один несколько раз переделывал крепление, пока наконечник не перестал двигаться, другой обжёг пальцы на смоле и всё равно продолжил.

На третий день они привели детей. Несколько вечеров подряд возле воды сидела целая компания, и впервые за эту жизнь мне не приходилось объяснять, зачем им вообще нужно новое. Через неделю Пак-Срр принёс мне то же копьё: наконечник выпал. Я показал, где разошлась обмотка. На следующий день он снова пришёл с той же поломкой.

Через месяц возле моего укрытия лежало столько сломанных вещей, что На-Плип начала складывать их отдельной кучей. Люди приносили всё, что не хотели чинить сами. Большой умел. Большой сделает быстрее. Большой всё равно сидит здесь. Я перестал чинить.

Первым это испытал Тук-Плип. Он положил передо мной копьё с разошедшейся обмоткой и привычно сел ждать. Я вернул оружие