Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

— Зачем? — спросил На-Кии.

Я показал на женщин. Больше объяснять не пришлось.

Вечером На-Кии ходил по стоянке с копьём даже тогда, когда оно мешало. Сумку сначала держал за спиной, потом перевесил на бок, чтобы её было видно. Когда Кии-Шш, давно ушедшая от меня к местному мужчине, спросила, что внутри, он достал раковину. Через несколько минут возле него уже сидели три девушки.

На следующий день Пак-Срр пришёл ко мне с собственным копьём и попросил сделать его красивым.

— Сам. Перья принеси.

Он вернулся с целым пучком.

Я показал, как закрепить так, чтобы они не мешали руке. Пак-Срр добавил ещё два. Потом посмотрел на копьё На-Кии и добавил третье.

Через месяц хорошее копьё стало появляться у молодых мужчин чаще, чем за предыдущие три года обучения.

Я не объявлял, что женщинам запрещено выбирать мужчину без копья. Это было бы бессмысленно. Я просто начал при каждом удобном случае хвалить тех, кто носил хорошее оружие и умел его чинить. Делал это громко, особенно когда рядом сидели девушки. Плохое копьё брал в руки, проверял крепление, возвращал без похвалы. Хорошее рассматривал дольше.

С шляпой получилось случайно. В жаркий день я сплёл себе широкий головной убор из листьев и тонких прутьев. Он защищал лицо и шею от солнца. На-Плип добавила по краю несколько раковин, потому что ей показалось красиво. Я не возражал. Через неделю На-Кии пришёл в собственной шляпе. Она почти не защищала от солнца. Зато сверху торчали четыре пера. Через две недели шляпы были у половины молодых мужчин.

Сумки распространялись медленнее, пока я не начал обращать внимание на содержимое. Мужчина с пустой сумкой выглядел красиво только до первого вопроса. Поэтому я стал спрашивать при женщинах:

— Что принесёшь ей, если она пойдёт с тобой?

Первый парень, которого я спросил о содержимом сумки, просто показал на себя. Он был сильный, здоровый и явно считал этого достаточным.

— А если женщина голодная?

Он показал, что поймает рыбу.

— А сейчас что ей дашь?

Парень замолчал. Девушка рядом рассмеялась. Через несколько дней в его сумке уже лежала сушёная рыба.

Постепенно сложился набор, который я сам уже узнавал издалека: хорошее копьё, заметная шляпа и сумка, из которой можно было достать не только мусор. Мужчина без всего этого не становился хуже охотником, но рядом с тем, кто выглядел подготовленным и мог сразу чем-нибудь поделиться, проигрывал ещё до разговора.

Женщины подхватили это быстрее мужчин. На-Плип особенно нравилось проверять ухажёров молодых родственниц. Она могла при всех открыть сумку и вынуть содержимое: еду, шнур, хороший камень или подарок одобряла, старые кости и сухие листья возвращала владельцу со смехом. Через несколько месяцев мужчины начали соревноваться уже не только качеством вещей, но и их количеством.

Через несколько месяцев я увидел мужчину, который нёс два копья в правой руке, два в левой и ещё одно зажал зубами. Он не собирался охотиться. Просто шёл к вечернему костру, где сидели женщины.

С шляпами происходило то же самое. Тик-Кар однажды разбудила меня смехом и вытащила наружу. На открытом месте стоял Чик-Иик, тот самый мальчик, которого я когда-то учил крепить наконечники. Теперь ему было около шестнадцати. На голове находилась конструкция из прутьев, перьев и раковин шире его плеч. Чик-Иик пытался пройти между двумя кустами и третий раз цеплялся за ветви.

Я предложил снять шляпу. Он сразу отказался и показал на девушек у воды. Тогда развернулся боком, протиснулся между кустами и тут же выпрямился, чтобы они снова увидели украшение. Больше я ему ничего не советовал.

Глава 18. Мода. Часть 3.

Часть III

Я мог просто запретить таскать по пять копий, но тогда следующий спор начался бы из-за числа перьев или сумок. Нужна была причина дорожить одним оружием сильнее, чем несколькими новыми.

Мысль пришла во время охоты на молодого хоботного. Животное отбилось от взрослой самки и застряло в мягком берегу. Пять мужчин били его копьями. Старое копьё Пак-Срра вошло глубже остальных, наконечник сломался, но животное уже не смогло подняться. Вечером Пак-Срр хотел выбросить древко и попросил меня помочь сделать новое. Я спросил, сколько добычи он уже взял этим копьём.

Пак-Срр начал вспоминать, сколько добычи уже взял этим копьём. Рыбу и крыс он не считал; вспомнил несколько охот, двух небольших животных и большую птицу.

— Хорошее копьё?

Пак-Срр подтвердил: копьё ему нравилось.

— Тогда зачем выбрасывать всё из-за сломанного камня? Замени наконечник. Копьё останется тем же.

Он долго смотрел на древко, словно впервые отделил сам предмет от одной сломанной детали.

Пак-Срр не понял. Для него копьё состояло из древка и наконечника; если камень другой, вещь уже не совсем та. Пришлось придумать причину, по которой старое копьё оставалось ценным даже после ремонта.

Я объяснил это через удачу. Каждая настоящая добыча оставляет часть удачи в копье. Она принадлежит не одному наконечнику и не одному древку, а всему оружию вместе с его прошлым. Камень можно заменить, древко починить, а накопленное останется. Пак-Срр сразу спросил, сколько раз разрешено менять наконечник. Я назвал два. С древком позволил три замены. Числа взял почти наугад, но Пак-Срра они полностью устроили.

К вечеру он уже рассказывал остальным, что его старое копьё удачливее новых. Я подтвердил это при женщинах. Через несколько недель мужчины, которые недавно старались носить как можно больше оружия, уже сравнивали не количество копий, а их прошлые охоты.

Вместе с этим начались вопросы, которых я не предусматривал. Если наконечник сломался третий раз, удача исчезает сразу или понемногу? Если новый камень отколот от старого большого куска, считается ли он заменой? Если древко только укоротили, осталось ли копьё прежним? Когда спросили про отцовское оружие, я ответил, что старая удача остаётся, а новый хозяин добавляет свою. Эта часть понравилась особенно.

Отец мог дать ребёнку не просто оружие, а уже удачливое оружие. Мужчина, у которого сын ещё едва ходил, начал специально беречь хорошее копьё для него. Другой спросил, можно ли передать дочери. Я разрешил. После этого несколько женщин потребовали у своих отцов старые копья, и мужчины долго спорили, должны ли дочери получать столько же маны, сколько сыновья. Я не вмешивался, пока никто не пытался убить родственника ради наследства.

Самым нелепым оказался спор Пак-Срра и На-Кии. Пак-Срр дал своё