Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Биорк пригибался к самому полу: здесь воздух еще не обжигал губы.

«Малыш» хохотал, танцевал, болтал не переставая. Он был бы очень забавен, если бы не шаровые молнии, слетающие с его рук.

Прикрыв ладонью лицо, Нил осторожно втягивал раскаленный воздух. Он понимал, что сможет продержаться еще несколько минут, не больше. А Биорк?..

— Этайа! — позвал он. А потом: — Тор! Помоги мне!

Биорк споткнулся и упал на пол. Нил едва успел упасть на отца сверху, прикрыв его от очередного «мяча». Жить им оставалось считанные минты.

— Играй! Играй! — обиженно закричал демон, продолжая метать в него огненные шары. — Сейчас же встань и играй!

Вдруг мелкая дрожь прошла по полу и взрывы прекратились.

— А ты будешь играть? — спросил детский голосок.

— Буду, сынок! Но только не здесь! — ответил мужской баритон. — Пойдем со мной, сынок…

Санти, откинувшись на изголовник, полулежал в маленьком бассейне, в котором пузырилась горячая, пахнущая сероводородом вода целебного источника. Лопающиеся шарики приятно покалывали кожу. Рядом плавал поднос-плотик с кувшином охлажденного сетфи. Юноша поднес ко рту гибкую тростинку и сделал глоток. Прошлым вечером он слишком много съел и выпил тоже немало. Организму нужно было время, чтобы справиться с подобным насилием.

Ронзангтондамени, пришедшая утром в его комнату пожелать счастливого дня, сразу установила причину «недомогания» Санти. Это она буквально заставила юношу принять целебную ванну.

— Я всегда так делаю! — заявила она. — Кроме того, это приятно!

Санти предпочел бы провести лишнюю хору в постели, но Ангнани так уговаривала! Зато теперь он не жалел: вода действительно выпила немощь из тела. И, Ангнани права, это очень приятно, хотя и клонит в сон. Прошлой ночью они долго «разговаривали» с Этайей. Фэйра наконец посвятила его в цель путешествия. Правда, по обыкновению уточнила, что касается она только Нила и его спутников. И еще рассказала кое-что о каждом из воинов, и теперь Санти намного лучше понимал Нила. Великан был магом. И не магом одновременно. Полученный дар защищал его от опасности, но магических талантов, как, например, у Санти, у Нила не было. И он был воином, привыкшим отвечать на удар еще более сильным ударом. Потому те, кто обучал его в Руне, постарались развить у него силу, которую можно было бы назвать умением располагать к себе. Когда к немалому личному обаянию норнского вождя прибавилось немного магической власти, возможность получить удар значительно уменьшилась.

«Но мне он не понравился!» — запротестовал Санти.

«Ты его и не интересовал. Нельзя нравиться всем одновременно. Разве, когда он заговорил с тобой, неприязнь твоя не прошла?»

«Она прошла раньше, Тай! Когда я узнал, что Нил — твой друг».

«Друг — не совсем точное слово. Туон, у тебя собственная магия. Потому ты устойчив к чужой. Но, право, разве наш великан не симпатичен?»

Перед мысленным взором Санти промелькнули картинки: Нил ест, Нил шутит, Нил смеется, Нил дразнит урра…

«Ужасно симпатичен! — согласился юноша. И, с другой краской: — Я уважаю его, Тай!»

«Он того стоит. Но, Туон, будущее его печально».

«Почему?»

«Я чувствую, жизнь его скоро оборвется».

«Ты знаешь?»

«Почти наверняка. Пряжа ее истончилась».

«Я не хочу!»

«Я тоже!»

«Что же мы можем сделать, Тай?»

«Линия Судьбы как река. Если она подходит к морю, человеку ее не повернуть».

«Страшно, Тай! Скажи, почему Нил? Боги одарили его. Неужели лишь для того, чтобы погубить?»

«Боги? Они могут многое, но далеко не все. Нил получил Дар. Подарок. То, за что не платят. Если бы он был магом и сам обрел свою силу, то никогда бы не лишился ее. Но мощные крылья дракона лучше крыльев флаиссы, только когда они у дракона. Нил должен стать драконом, иначе новые крылья его погубят. Это так трудно, Туон! Так трудно! А Нил так беспечен: он разбрасывает свои зерна, которых у него лишь горстка. Зерна падают и приносят спасение. Другим. И с каждым упавшим зернышком пряжа его жизни становится тоньше».

«Я не понимаю, Тай».

«Эак, наш Эак, ты помнишь, что говорил о нем Ортран?»

«О том, что он хочет принести себя в жертву ради Короната?»

«Да. Ортран сказал правду. Он не знал настоящей причины, да и кто ее знает из людей? Оракул указал на Эака Нетонианина: вот тот, чья жизнь уйдет, чтобы облегчить путь Непобедимому. Нить жизни Эака, она была так тонка, что должна была оборваться. И оборвалась бы ради того, кого оракул назвал Непобедимым. Но Нил укрепил ее своей жизнью, а одна нить — это слишком мало для двоих. Кто-то должен уйти, пока она не оборвалась и не погубила обоих. Нил принял судьбу Эака и перестал быть Непобедимым, тем, за кого расплачиваются другие. Он потеряет Дар и умрет, если…»

«Если что?»

«Если не отдаст Судьбе то, что ей причитается!»

«Я сделаю все, чтобы он не умер!» — решил Санти. И смутился: он, ортономо, и Нил? Даже сравнивать их смешно!

«Даже краб может поддержать пошатнувшуюся гору! Так говорят в Конге, да? Ты веришь в это, Туон?»

Санти видел, что фэйра, понимая его чувства, не разделяет их. Она — фэйра.

«Скажи, Тай, а каков он, Потрясатель?»

«Не представляю. Но, думаю, не таков, каким его ждут. Демон редко принимает облик, которого от него ожидают люди. Хотя в Руне думают иначе».

«А тот… человек, которого я видел во сне, с обручем, он мог бы помочь…»

«Он может многое, Туон. То величайший из магов. Он так знает нас, что сам стал наполовину фэйром. Но я не стану говорить о нем: о магах лучше молчать».

«Но, Тай, ты знаешь хотя бы его имя?»

«Имя мага тоже лучше не называть, но тебе я скажу. В землях Короната зовут его Одинокий Маг, потому что не принадлежит он ни к одному из Кругов. Но истинное имя его — Сегейр».

Появление Ронзангтондамени прервало воспоминания Санти. Женщина Гнона подошла к самому краю бассейна и остановилась. На ней была голубая короткая туника до колен, перехваченная узким серебряным поясом. Гладкая матовая кожа плеч ее была того же бронзового оттенка, что и лицо. Это был не загар, а врожденный цвет кожи. Многочисленные роды не обезобразили ее фигуры. Она была Женщиной, и Санти ощущал это за десять шагов. Предпочел бы не ощущать.

— Тебе легче? — спросила Ронзангтондамени, наклонясь к нему, отчего ее тяжелая грудь оттянула тонкий шелк туники.

— О да! Спасибо, Ангнани!

Он старался не смотреть на ее тело: на округлые широкие бедра, на большие груди, обрисованные