Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Ой дурр-ра-а. Это же был чи. Ну и что, что вне родных планет они встречаются не слишком часто, всё равно могла бы узнать. Эдак его, неожиданно обратившись напрямую и без предварительного знакомства, и до инфакта довести можно было. Нет, со здоровьем, в принципе, эта раса проблем не имеет (если вообще допустимо ставить вопрос таким образом), просто впечатлительны они не в меру и теряются при общении с незнакомцами. В случае необходимости, при первом контакте, если вас не кому представить-познакомить, к ним рекомендуется обращаться не лично, а как бы в пространство, дабы не травмировать нежную психику и дать время чтобы сформулировать подходящий ответ. А я вот так вот грохнула своим предложением с места в карьер. Нехорошо получилось. Непрофессионально и просто некрасиво. Что бы ни искал здесь этот полуптица, вряд ли он сюда когда-либо вернётся.

Ошиблась. Вернулся на следующий день — видимо долго отходил от шока и набирался смелости, чтобы заговорить с такой хамкой.

— Имею дело. Имею передать послание, — от неловкости у него топорщились длинные перья, росшие на плечах и образующих что-то вроде пелерины. Полуптица бочком подошёл к столу, где, стараясь даже не дышать, замерла я и положил передо мной листок плотного светлого материала на котором (от руки!) корявыми печатными буквами было что-то накарябано. Что именно, я боковым зрением разобрать не могла, хотя любопытство уже начало заедать. Но не подвергать же стрессу этого чи второй раз кряду? Остаётся только медленно и величаво, ни на кого не глядя, кивать, дожидаться пока так же, бочком чи выскочит наружу и уже после этого хватать доставленную «бумагу».

«Люди! Спасите! Держат меня в плену птицы чи! Не оставьте без помощи человека! Биргг Бигги» — и длинный номер. То ли банковского счёта (они иногда используются в качестве идентификаторов), то ли страхового свидетельства, а может, я ничего не понимаю и это что-то совсем третье? И всё. И больше ничего не поместилось, хотя лист оказался исписан с двух сторон, но почерк был не только корявым, но и довольно крупным. И что с этим делать? Нет, понятно, что кто-то просит о помощи, но наш это клиент или туда спецназ высылать надо, где именно он находится, что за «плен» и чего ради нашего соплеменника лишили свободы — это вопросы без ответов. Пока. Но я точно знаю к кому обратиться.

— Биргг Бигги? Есть такой, — сверился со своей базой Геран Гржевский, к которому я, на правах почти родственницы, заскочила за консультацией. — Отказник, — он брезгливо скривил губы. — Подадим запрос на Непру, именно туда его выслали больше десяти лет назад, будут ли они заниматься его делами или нет.

— А что, если нет, — возмутилась я, — то бросить на произвол судьбы?

Да, формально отказники, не сумевшие в своё время сдать экзамен на Гражданина Земли, права на покровительство наших спецслужб не имеют, их делами должно заниматься правительство той планеты, на которую они мигрировали. Но кто они и кто мы? А сравнивать возможности Земли и Непры во внешних, межрасовых, взаимоотношениях вообще глупо. У них ни опыта, ни специалистов.

— Ну что ты! — он неожиданно по-доброму улыбнулся. — Просто тогда разбирательство мы оформим в качестве благотворительной акции.

— Значит, я могу считать, что эта просьба о помощи попала в надёжные руки, — я тоже разулыбалась. И со спокойной совестью ушла, выкинув это дело из головы. В конце концов, мы с Миком не земное правительство и благотворительностью в таких масштабах не занимаемся.

— Дельце, скажу я вам, так себе, — Геран сделал два шага туда-сюда по кабинету (для большего количества всё равно места не было — он по-прежнему предпочитал иметь рабочее пространство размером с обувную коробку). — Вас не насторожило, ещё при первом прочтении, что там упоминается о каком-то там плене?

— Удивило, но мало ли чего я не знаю, — я слегка пожала плечами. — Хотя вообще-то, да, странно, насколько я знаю, у чи даже тюрем не имеется.

— Это как это? — очнулся Мика до сих пор не проявлявший активного интереса к разговору. — А преступники? Не может же такого быть, чтобы их не было.

— Появляются время от времени, как не быть? — решила я дать краткое разъяснение. — Но если их выявляют, всё местное общество разом отворачивается от отступника, а для нормального чи, это — страшно. Они гораздо более общественные создания, чем люди.

— Понятно. И что там с тем человеком? — он обернулся к наконец-то усевшемуся на хозяйское место Герану.

— Чи ограничили его свободу. Он, видите ли, занимался на их территории разведением и продажей павлинов.

— Ага, — издала я заинтересованный возглас, потом замахала руками: продолжайте-продолжайте.

— Купил за бесценок списанную автоматическую станцию по разведению птиц, напрягся и как-то перетащил её на Чичинайру, и начал стричь купоны. Побочный продукт — тушки, неплохо уходили на местном продуктовом рынке, главный — роскошные перья, причём не только хвостовые, из под полы продавались всем желающим, которые хотят иметь более роскошный, как это называется?

— Чичинар, — подсказала я нужное слово. Именно так называется та пелерина из перьев, которая растёт у них на плечах.

— Вот! Не понимаю я этих их заморочек, но такая вот подделка считается у чи чем-то аморальным, а торговец признаётся растлителем молодёжи. Как-то так.

— Понятно, — кивнул Мика. — А мы-то вам зачем понадобились? Если вы и так всё знаете?

— На месте разобраться в тяжести проступка и подобрать адекватное возмещение от человеческой стороны.

— Первое — пожалуйста, а второе — не наш профиль, — непреклонно качнул головой Мика.

— Поедете не одни, а с дипломатической миссией. И практиканта с собой захватите. Да-да, не сверкай на меня глазами, опыт надо передавать!

— Ё! Да какой там опыт! Приезжаем на место и начинаем разбираться — каждый раз как в первый раз, — возмутилась я. Ну не хотелось мне перед собственными коллегами всезнайку изображать.

— Вот это и покажете, — поставил в разговоре точку господин Гржевский.

Это был практически единственный раз, когда компактность современного жилого пространства землян доставляла мне значительные неудобства. В паре жилых модулей выделенных нам находящейся на Чичинайре этнографической экспедицией нас было четверо, при чём разделяющую их стенку мы, по общей договорённости, опускали только на ночь. Нашими спутниками стали двое: Нейт — невозмутимый, молчаливый, находящийся как бы не здесь и не сейчас, дипломат и Эдвин — наш практикант. И этот, последний доставлял столько беспокойства, что я твёрдо притвёрдо пообещала себе, что мы наконец-то освоим управление дареным солеранским корабликом и не больше никогда не