Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

В действиях и решениях истинных властителей Лида явно прослеживалась стройная система, касающаяся чуть ли не всех сфер жизни общества — успешно функционирующего, должен отметить, общества. Такое положение дел сложилось явно неспроста. Что-то мне подсказывало, что лидеры научной школы тем или иным способом должны были передавать свои представления о верных решениях своим последователям, ученикам. В число которых с этого лета вхожу и я. — И часто случаются эти… «выплески волн»?

— Слабые, вроде того, что был прошлой зимой — раз в три-пять лет в среднем, сильные — реже, примерно пять-шесть раз в столетие, — отстранённо сообщил мне изучающий шкуры экс-охотник, справедливо решивший не доверять в прямом смысле «на коленке» сделанной кустарной системе консервации. Впрочем, пока все осмотренные трофеи отправлялись в свободные контейнеры, извлекаемые из-под прилавка.

— Значит, прошлой зимой был выплеск… — ничего не выражающим тоном повторил я, на секунду придавив своей Печатью рванувшиеся было наружу эмоции. — Что ж, это многое объясняет…

Например, почему я напоролся на нарийца в «новичковой», как выяснилось, зоне. Или откуда взялся в Заре решивший отправится в речной круиз болотный секач — я уже не говорю про свою встречу с гидрой. Не объясняет только одного: почему нас, начинающих охотников, не предупредили… если, конечно, предупреждение вообще должно было быть.

— Да, прямо на следующий год после предыдущего, и, может, даже посильнее того, первого. Кроме того, обычно перед выплеском есть признаки его скорого приближения, перед этим не было. Никто ничего подобного не ждал, впервые так на моей памяти, — задумчиво отозвался Сатара.

Ага. То есть это персонально мне так «повезло». Ещё лучше.

Глава 12

12.

В окрестностях Эрста опасных изменённых нет. Парадоксально, но вот — факт, теперь я под этим утверждением готов был подписаться. Во всяком случае, их там нет между выплесками. Недаром тут устроена своеобразная «песочница» для начинающих охотников. Впрочем, это сейчас мне легко такое утверждать. Но… даже самая обычная, ни разу не мутировавшая лошадь или корова вполне может убить на месте при неправильном к ней подходе. Даже не со зла, даже не защищаясь, просто рефлекторно двинув копытом в ответ на непрофессиональные действия наездника или пастуха. Что уж говорить про диких животных? Но если знаний и опыта достаточно, чтобы для обычного, правильно снаряжённого человека-немага потенциальная угроза получить травмы или расстаться с жизнью снизилась до приемлемо низкого уровня — можно говорить об отсутствии опасности как таковой. Это если, конечно, не делать ошибок.

— Легко, — прокомментировала Таня, рывком выдёргивая короткий клинок, вошедший винторогому сайгаку в шею впритирку к затылку. Из раны плеснула кровь — но не так, чтобы прямо сильно. Хирургическое обезглавливание — декапитация, когда одним ударом перерезается спинной мозг. Чистая, практически ювелирная работа. Если бы не полная остановка дыхания вследствии разрушения всех нисходящих нервных путей и проистекающего от этого тотального паралича всех скелетных мышц, то тело твари в таком состоянии могло прожить много часов, а то и дней.

— Прекрасная работа, — похвалил я, присаживаясь перед лежащим на боку трофеем и раскатывая специальную укладку с хирургическими инструментами: времена, когда я делал всё одним ножом, остались в прошлом. Что ж, для того и нужны знания, чтобы ими активно пользоваться. — В этот раз — никаких проблем с подвесом оружия?

Волкоухая скривилась, словно откусила кусок лимона: рука у неё с моей активной помощью зажила за два дня. А вот со сломанными рёбрами такой фокус не прошёл: даже с магией они срастались целую неделю, причиняя химере ужасно раздражающий дискомфорт. Причём сломала их моя напарница себе сама, на скорости зацепив торчащей из-за плеча рукоятью меча выступающую часть древесного ствола и таким образом досрочно закончив и второй охотничий рейд.

Звериные инстинкты (то самое «естество», про которое говорила Юмми) прекрасно помогли моей напарнице рассчитать рывок за добычей сквозь заросли, но не смогли учесть «лишние» выступы на теле снаряжённой химеры. В итоге толстый двойной и прошитый кожаный ремень перевязи лопнул от запредельной нагрузки, но перед этим смял рёбра волкодевушке и начисто выбил воздух из лёгких. Даже в таком состоянии она убила-таки монстра, переродившегося из кого-то вроде ондатры… и сама рухнула рядом, пытаясь вздохнуть.

Кроме собственно лечения я озаботился заменой слишком, как оказалось, мягкой защиты на гораздо более жёсткую композитную полукирасу, один из слоёв которой был цельностальной. Броня, кстати, прекрасно гармонировала с такими же наручами и наплечниками, на покупку которых ушла большая часть заработка от самого первого рейда с Таней. У того же бронного мастера я сразу же заказал и шлем, так сказать, не дожидаясь — только вот сделать его пока не успели. Слишком редко в Эрсте занимались изготовлением спецпредметов под живое оружие…

Пока я предавался воспоминаниями, руки сами делали необходимое — напрягаться после сотен операций уже не приходилось. Даже простые воздействия Жизнью получались у меня теперь словно сами собой: как бы не давила на меня в психологическом плане работа в НПО, полезной она оказалась не только в плане зарплаты. Остановить капиллярное кровотечение на месте иссечения, свернув кровь в сотнях микроскопических сосудов одновременно и заставив сжаться более крупные? Легко. Выделить нужный орган и заставить его клетки с максимально доступной скоростью набирать глюкозу и остатки кислорода из пока ещё нормальной циркулирующей крови — а потом, наоборот, снизить обмен многократно, «заснуть»? Типовая операция. А теперь опять можно браться за зажимы и скальпель, точечными вливаниями Стихии заставляя ставшие у тварей сверхпрочными соединительно-тканные капсулы вокруг органов расслаиваться в нужных местах.

Одним из первых вопросов, которые я задал Лиссу в день знакомства, был такой: «почему на изменённых нельзя охотиться магией во избежание порчи материала, а вот потом на транспланты Жизнью воздействовать — пожалуйста?» Нелогично ведь. Раньше я, правда, как-то не задавался этим вопросом, и только попав в химеростроительную лабораторию и воочию понаблюдав этапы процесса, наконец, задумался. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

Всё дело в интенсивности и объёме влияния. Порождения Шрама пропитаны «дикой» Силой: чтобы тот же файрболл причинил урон — он должен в буквальном смысле пересилить благоприобретённую и ставшую собственной магию твари… Ну или размолоть в фарш физическими последствиями взрыва физическую же основу этой магии — само тело мутанта. Манипуляции виталиста над извлекаемыми или уже извлечёнными трофеями минимум на два порядка слабее, кроме того, за счёт особенностей самой Стихии Жизни мне не нужно бить «по площади», чтобы добиться результата. Например, та же консервация с одной стороны угнетает микроорганизмы, способные поразить оставшийся без защиты остального