"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

уступают двум другим типам. Исключением в плане силы является лишь вожак стаи. Помимо прочего, от уровня вожака зависит и уровень членов стаи. В стае не может быть особей, чей уровень выше чем у вожака. Их сила и опасность в их численности и в интеллекте вожака — на высоких уровнях он даст фору многим опытным командирам.

Второй тип — прайд. В прайде обычно семь-восемь особей, редко больше или меньше. В любом случае, я ни одного прайда больше чем на тринадцать особей даже не упомню. Как и намекает название, принцип у таких тварей в основе своей напоминает львиный. Только за одним исключением — в отличии от львов, у монстров равно сражаются и охотятся все. Несмотря на то, что прайды сильно уступают в численности стаям, прайд опаснее, ведь монстры в прайдах намного сильнее своих стайных собратьев. Вожак прайда, разумеется, тоже куда сильнее вожака стаи. Правда, при этом и значительно тупее своего более слабого коллеги. Причин никто не знает, но как факт.

Ну и третий тип — одиночки. Самые редкие среди чудовищ и самые опасные. Лютые, бешеные твари, встреча с которыми один на один, особенно в самой Зоне Разлома в восьми случаях из десяти — это верная смерть. Большинство из них, к счастью, жесткие территориалы, которые не любят покидать привычный ареал обитания.

Селятся они лишь в особых местах — на бесхозных источниках магии, например. Или рядом с каким-нибудь особо ценным и редким магическим растением… Проще говоря, в том месте, которое позволяет им спокойно наращивать силу и приобретать без лишних усилий новые магические способности. Но встречаются и бродяги. Как добровольные, так и вынужденные. И, кстати, разумностью они людям не уступают.

С прайдом у нас шансы были на два из десяти, тут очень сильно зависело от вида монстров. Но одиночка был бы для нас гарантированным приговором. Хаос вас задери, как же неприятно снова оказаться слабаком!

Шагая по вытоптанным нами же буквально пару минут назад следам, я вернулся к месту первой схватки. Двое воинов были заняты перевязкой раненого, пока другая пара бдела. Подойдя к ним, я взглянул на лежащих в траве людей.

— Выжил только Сеня, — негромко ответил на невысказанный вопрос один из караулящих. — Ваня с Темой отошли через полминуты, как вы ушли.

— Мир их праху, — устало и равнодушно произнес я.

— Что там с вожаком? — нервно поинтересовался другой Воин, отвлекаясь от перевязки. — Вы его отогнали? Много раненных?

— Вожака прикончили, — успокоил я их. — Ни убитых, ни даже раненных нет, все целы.

— Ну слава яйцам… — выдохнул он.

Да и у остальных настроения прибавилось. Ещё бы — если б вожак сбежал, то бой, который стоил нам почти трети бойцов, не принес бы отряду ни гроша. Да и позже сам монстр мог бы доставить кучу проблем в самый неожиданный момент.

Уже развернувшись в сторону палаток, я вспомнил, о чем просил Серега.

— Дружище, — глянул я на одного из бойцов. — Серега сказал веревки принести, чтобы вожака сюда перетащить.

— А чего сразу я? — возмутился он. — Тебе надо, ты и тащи.

Я серьезно взглянул на бойца, что воспротивился моей воле. Похоже, что за старшего меня он не считал. Ну ничего, сейчас я быстро установлю дисциплину собственными методами.

Глава 3

Возражение прозвучало серьезно, несмотря на то, что парень мелко дрожал от страха. Возможно, из-за меня, а, может, из-за прошедшей битвы. Лишний раз махать кулаками я не собирался. Особенно, когда вопрос можно было решить мирно.

— Потому что я так решил, — произнес я командным тоном. — Бегом за этими треклятыми веревками и дуй к командиру. Не заставляй соратников ждать, боец!

Я — князь, военачальник и правитель. Приставка бывший в этом случае меняла многое… Но далеко не всё. Например, умение отдавать приказы, что уже давно въелось в мою натуру. В ситуации вроде этой, когда вы все формально равны, говорить надо уверенно, властно, так, будто твоё право командовать — это нечто само собой разумеющееся. И уж совершенно точно никогда не нужно оправдываться или, хуже того, упрашивать выполнить приказ. Тут самое главное сразу, в моменте определить самого бесхарактерного или слабого, того, кому проще подчиняться, чем вступить в конфликт. Если всё пройдёт удачно, то дальше будет проще.

Воин, недовольно скривившись, все же выполнил приказ, и я, довольный, двинулся к лагерю.

Добравшись до своей палатки, я первым делом снял с себя броню и одежду, которая успела неслабо намокнуть от моего пота пополам с дождем. Запасной комплект нашелся сразу, и уже минуту спустя я полез за едой. Восстанавливать силы, в том числе и духовные, лучше всего на сытый желудок. И чуть не погиб, едва успев воскреснуть!

Прежде, чем есть, я решил сполоснуть рот — после боя в горле сильно пересохло. Хлебнув из фляги, я приступил к делу и, секунды через три, ощутил знакомый, прочно врезавшийся мне в память вкус корня пурпурника. Сам куст был ничем, кроме своего ярко пурпурного окраса, не примечателен, хоть и довольно редок. Но вот его корень, если его правильно обработать и провести нужный ритуал, превращался в сильный, магический яд. Излюбленная разной мразью гадость, отлично подходящая, чтобы убить человека, не вызывая лишних подозрений раньше времени.

Яд срабатывал не сразу. Можно было выпить эту гадость утром и целый день ходить как ни в чем не бывало, симптомов у этой гадости почти не было. Отрава убивала человека лишь в тот момент, когда он засыпал… Я хорошо знаком с этим ядом, потому что однажды меня им уже травили. Меня и семерых моих товарищей, с которыми я остановился в небольшом трактире — и выжил в итоге лишь я один, благодаря амулету сестры, что сумел, полностью выгорев, ослабить яд. Не будь тот магическим,