Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Лианна прикусила губу. Она бы никогда не произнесла этого вслух, однако мачеха, как это нередко случалось, и так все поняла.

— Не знаю. Морес теперь женат. И мне кажется, что я просто не смогу находиться с ним рядом…

В памяти сам собой возник солнечный погожий день.

Отец, кажется, был где-то на побережье, руководил постройкой гостевых домов — как называла их Алесия. Сама Алесия осматривала недавно воздвигнутый голубь-граф, который должен был улучшить сообщение с большой землей. А малыш Робин, тогда еще совсем крошечный, сидел на песке под огромным пальмовым листом и колотил ложкой по старинному щиту, откопанному где-то в недрах замка.

Теплый ветер пах рыбой и солью. И немного теми жуткими креветками, от которых Алес в свое время пришла в восторг. Хотя лучше уж подавать на стол горькую пшеницу с молоком, чем морских гадов, которыми местные питались от крайней нищеты.

Второй год пребывания на острове подходил к концу. А потому, все чаще звучали разговоры о возвращении в Арельсхолм. Вот и в тот день, спустившись на первый ярус голубь-графа, мачеха задумчиво произнесла:

— Скоро домой, а здесь еще столько всего надо довести до ума. Пожалуй, я бы не отказалась задержаться тут еще на пару лет.

— А как же поместье? — удивилась тогда Лианна. — И остальные наши земли?

— Перенести бы их все сюда. — мечтательно отозвалась Алес и, посерьезнев, прибавила. — Там тоже хватит дел, но здесь столько перспектив…

А вечером, когда золотая дорожка заката растаяла в море, на остров прибыл посыльный на черном коне. И, помимо писем от графа Бартона и управляющих, вручил отцу свиток, перевязанный широкой черной лентой.

Отец, вместо того, чтобы сразу прочитать послание, сперва опустился на колени и коснулся свитка лбом. И от этого жеста повеяло чем-то тревожным.

— Мир его памяти. Да здравствует Его Величество!

— Да здравствует Его Величество! — эхом повторил посыльный.

И только потом отец объявил, что на сорок третьем году правления скончался Его Величество, Теодор Робет Ладвик Сьюзер Двенадцатый. В королевстве объявлен большой траур. То есть в ближайшие три года запрещены все празднества. Посыльным, а также высшей аристократии разрешено передвигаться только в черных каретах или на черных лошадях.

Но самое главное, никто в этот срок не может покинуть свою должность или занять новую. Иными словами, семейству Арельсов придется еще некоторое время провести на Актае.

— Что называется, бойтесь своих желаний. — едва слышно пробормотала Алес и, в нарушение обычного порядка, пригласила гонца к столу.

Гонец, оценив оказанную честь, обстоятельно пересказал последние новости, связанные в основном с королевскими похоронами и трауром.

В другое время, Лия ловила бы каждое его слово. Однако в тот день она почти не вслушивалась в рассказ. Слишком уж ошеломляющей оказалась весть о кончине короля. Теодор Двенадцатый начал править еще задолго до ее рождения. А теперь будет новый король. И новый отсчет лет.

И в столицу они вернутся не на сорок третий год правления Теодора Двенадцатого. А на третий год правления Робета Седьмого. Было от чего голове пойти кругом.

Но худшее ждало ее впереди.

— … в одной только столице отменили двенадцать свадеб. — продолжал посыльный, исчерпав основную тему. — А вот граф Ормс успел женить своего племянника еще ранней весной. Как чувствовал…

Лианна только чудом не выронила ложечку из рук. Она не отважилась бы сама задать вопрос, но вмешалась Алесия.

— О каком племяннике идет речь?

— Так его воспитанник, Морес Игнотус Ормс. — тут же сообщил мужчина. — А невеста — родственница герцога Рельса, уж не помню ее по имени. Но все говорят, что она просто очаровательная леди.

Остаток вечера успел изгладиться из памяти. Но что Лия запомнила очень хорошо, так это чувство, будто разом рухнул весь мир. И хотя за последующие три года ей вроде бы удалось примириться с произошедшим, сейчас в груди снова поднималась тоска.

— Если все настолько серьезно, ты можешь остаться дома. — после небольшой паузы предложила Алесия. — Я придумаю, как объяснить это твоему отцу. И принесу извинения от твоего имени Моресу и его жене.

Девушка растерянно моргнула.

— Правда? — почему-то слова мачехи совсем не принесли облегчения. Скорее наоборот. Но сказать об этом, значит выставить себя взбалмошной дурой, которая сама не знает, чего хочет. — То есть… если я не приду, Морес может догадаться, что я не пришла из-за его женитьбы.

— Если и так, думаю, он достаточно благороден, чтобы не делиться своими догадками с окружающими. — пожала плечами Алес. — Но если хочешь знать мое мнение, я бы на твоем месте пошла. И даже сделала бы вид, что искренне за него рада. Лучше уж запомниться в качестве разумной леди, оставившей детские привязанности в прошлом, чем прятаться от проблем. Ведь Морес даже ничего тебе не обещал.

— Но он всегда был таким милым… — Лианна обхватила себя руками. — Впрочем, ты, наверное, права. Просто…

Алесия приобняла ее за плечи.

— Наша жизнь не всегда складывается так, как мы того хотим. Но иногда это только к лучшему.

* * *

Несмотря на поддержку мачехи, принять окончательное решение оказалось очень тяжело. Чувства были настолько противоречивыми, что буквально разрывали изнутри. И все же, проведя пару бессонных ночей, Лианна решилась ехать.

Во-первых, стоило показать Моресу, что ей абсолютно все равно. И, тем самым, сохранить остатки гордости. А во-вторых, очень хотелось взглянуть на новоявленную леди Ормс. Действительно ли она так хороша, как отзывался о ней посыльный?

Для визита девушка выбрала скромное, но самое любимое свое платье. Нежно-голубое, с белыми вставками на рукавах и груди. А из украшений только нитку жемчужных бус.

— Ты меня удивляешь. — задумчиво произнесла Алесия, оценив наряд. — В хорошем смысле.

— Чтобы никому и в голову не пришло, будто я пытаюсь произвести впечатление. — Лианна провела ладонями по волосам, проверяя, насколько гладко те собраны.

— А ты, разве, пытаешься произвести впечатление? — в глазах мачехи заплясали едва заметные огоньки.

— Ну конечно же нет! — она переткнула одну из шпилек повыше. — Теперь это совершенно ни к чему.

* * *

Летний день уже подходил к концу, когда по одной из столичных улиц прошуршала черная карета с витиеватыми буквами «А» на каждой стороне. Правда путь был не слишком долгим. Всего-то и требовалось — преодолеть пару улиц и