Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

словно мешок. По бледным губам княжны, несмотря на ее испуг, все же скользнула злорадная улыбка, когда она увидела, как юноша рухнул лопатками на скамью, и удар выбил из него весь дух.

Пусть-ка ощутит себя на ее месте.

Взгляд Харальда метнулся к княжне, забившейся в угол так далеко от них, как только это было возможно на палубе.

— Почему он на тебя набросился?

— Спроси у него! — задохнувшись от возмущения, прохрипела Яромира.

Плотным кольцом их уже обступили другие мужчины. До этого момента жалкой, но все же защитой ей служила занавесь. Теперь же не осталось ничего, что отделяло бы ее от толпы викингов, и она чувствовала на себе их взгляды. Ее рассматривали с откровенным, каким-то звериным любопытством. И если в глазах некоторых было лишь оно, то другие выглядели уже далеко не столь спокойными. Один мужчина, самый пожилой из всех, смотрел с враждебным осуждением. Юноша, который по-прежнему валялся спиной на скамье, бросал на нее дикие, взгляды, полные звериной злобы.

И посреди этого спокойной, непреступной скалой возвышался Харальд, лицо которого не говорило ничего.

— Конунг… — княжна уловила лишь обращение: мужчину позвал как раз тот старик.

Они обменялись парой резких, грубых фраз, и потому Харальд вскинул руку, приказав тому замолчать.

Значит, конунг. Яромира хотела прикусить губу, но зашипела от боли. Совсем забыла, что губы у нее были разбиты.

Выходило, он был для них князем… как ее отец?..

Харальд повернулся к распластавшемуся на палубе юноше, и тот подскочил на ноги, и сразу же открыл рот, начал что-то шумно и громко доказывать мужчине. Яромира не понимала ни слова, но увидела согласные кивки нескольких человек. Они его поддерживали. Они бы не возражали, закончи он начатое.

Пламенная речь оборвалась быстро. Княжна не успела моргнуть, когда Харальд коротким ударом, без размаха вновь отправил обезумевшего юношу на палубу.

— Ивар! — княжна уловила повторяющееся слово.

Похоже, так звучало его имя.

Харальд прокаркал еще несколько рубленных фраз и взмахнул рукой, велев всем расходиться. Яромире сделалось тесно на этом драккаре посреди бескрайней водной глади. «Из огня да в полымя» — так говорила когда-то ее старая няня. Теперь княжна прочувствовала эту мудрость на собственной шкуре.

Пока она сидела, вжимаясь в лопатками в деревянный борт, пахнувший ветром и солью, скупыми движениями конунг вернул на место сорванную занавесь, которая больше не казалась Яромире ни безопасной, ни уютной. Она была одна, совсем одна в окружении мужчин — воинов, викингов — которые бросали на нее враждебные взгляды, и ее судьба зависела лишь от одного человека.

Который сейчас стоял напротив нее и смотрел хмурым взглядом сверху вниз.

«Верно, жалеет, что подобрал меня на берегу», — Яромира тоскливо вздохнула.

Она храбрилась и обещала себе не плакать, но была очень близка к тому, чтобы позорно и постыдно разреветься. Прямо на глазах у всех.

«За что они так со мной? Я ничего, ничего не сделала…».

— Он больше тебя не тронет, — мрачно сказал Харальд.

Яромира недоверчиво вскинула брови, но заставила себя смолчать. Этому Ивару не хватило самой малости, чтобы лишить ее жизни. И ничего его не остановило: ни конунг на носу корабля, ни прочие викинги. Так откуда же взялась уверенность, что он не выкинет что-то похуже?

В лесу у Яромиры хотя бы был подобранный заостренный камень. Здесь же она была полностью безоружна. И зависима.

— Куда ты везешь меня, Харальд конунг? — спросила она, встретив его тяжелый, давящий взгляд.

Ей было страшно даже кивнуть в сторону моря, что билось о борта драккара. Никогда прежде она не видала такого бескрайнего, опасного простора. Никогда прежде не бывала так далеко от родного берега… который остался где-то позади.

— Не думай об этом, дроттнинг, — угрюмо отозвался он, и Яромира почувствовала, что в груди стало тесно от охватившей ее злости.

Она стиснул зубы и тут же об этом пожалела: заболело горло. Наверняка уже завтра проступят синяки — следы хватки Ивара…

— Дай мне кинжал, — попросила она наугад.

Знала, что откажет, но попытаться стоило.

Конунг же… рассмеялся. Даже не зло, не с издевкой. А так, словно она сказала что-то невероятно забавное. Словно он не верил, что она говорила всерьез. И его смех прозвучал для Яромиры обиднее, чем что-либо иное.

— Ты порежешься, дроттнинг, — сказал он, и княжне захотелось вцепиться ему в горло.

Не в силах ничего поделать и сказать, она сердито отвернулась, хлестнув растрепанной косой себя по плечам. Краем глаза она заметила, что Харальд не сходил со своего места. Она не хотела ни говорить ни с ним, ни видеть. Насмешка конунга все еще стояла в ушах, заставляя щеки краснеть.

Когда конунг все же ушел обратно на нос корабля, и Яромира вновь осталась в своем закутке одна, она тоскливо выдохнула и прижалась щекой к влажному борту. Болела шея там, где ее касались жёсткие пальцы. Болели ссадины на лице. Болели исхлестанные ветвями в лесу руки. Она закрыла глаза, чувствуя, как палуба мерно покачивалась на волнах.

«Я хочу домой. Домой».

Харальд, забравшись на скамью, отдавал приказы, и викинги садились и брались за весла. Корабль разворачивался, но Яромире это ни о чем не говорило. Она не знала, куда ее везут. Что задумал сделать с ней конунг.

«Выброшусь в море, — подумала она с отчаянной яростью. — Лучше утонуть, чем так…».

Ничего хорошего от конунга она не ждала. Половина его людей исходила ненавистью лишь от одного ее вида.

Он был не лучше остальных.

Постепенно о княжне в самом дальнем углу драккара позабыли. Угрюмые викинги работали на веслах, и им уже не с руки было оборачиваться да глазеть на забившуюся за занавесь девку. Казалось, про нее помнил лишь конунг. Порой Яромира ловила на себе его взгляды, но сама упорно отворачивалась и никогда не смотрела в ответ.

Ивар сидел на скамье у самого носа, и еще ни разу никто его не сменил, хотя остальные гребцы успели отдохнуть не по одному разу.

Яромира, закутавшись в чей-то чужой плащ, который она нашла на нехитрой подстилке, даже смогла пригреться. Она почти задремала, когда поняла, что что-то изменилось. Воздух пропитался тревогой, а по скамьям, на которых сидел гребцы, поползли нехорошие шепотки.

Сперва она перепугалась за себя, но очень скоро поняла, что дружина конунга шепчется не о ней. Высунув голову из укрытия, княжна увидела, что Харальд и тот старик с недобрым взглядом,