Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

Взяв ранее отложенную книгу, Люциан продолжил углубляться в сюжет, где Бог Жизни стал другом Богу Смерти. Из-за этого у них обоих появилось немало проблем, поскольку Бога Смерти считали опасным и недостойным быть подле Бога Жизни.

«Любопытно… есть ли у нас эти боги?» – задумался Люциан. Он никогда раньше не слышал о них. Может быть, где-то для этих богов и возводились храмы, но точно не на территории Пяти земель, о которых ему было известно. «А нужны ли этим богам храмы, если смерть и жизнь – это основа всего, без которой ничего не будет существовать, и она живет сама по себе без молитв и прихожан, ровно как существуют светлое и темное начала? – Люциан закрыл книгу и расслабился в кресле, чтобы передохнуть. – Надо будет спросить у Кая, когда проснется».

Но демон все не просыпался.

Его тьма вела себя тихо, Кай же иногда беспокойно ворочался, что-то рычал, не открывая глаз и не приходя в сознание. Тогда Люциан садился рядом и успокаивал его, как ребенка, шепча ласковые слова и касаясь ладонью волос. Он не понимал, справляется ли Кай или нет, но сделать что-то еще просто не мог. Люциан уже начал тревожиться за чужую душу, и только Хаски помогал ему успокоиться: он каждое утро приносил поднос еды и утверждал, что все налаживается, что баланс постепенно приходит в норму, как и владыка тьмы.

– Почему я не чувствую проблем в балансе? – спросил Люциан на четвертый день. – Я ведь тоже владею духовной силой.

– Проблемы такого плана могут ощутить лишь бессмертные, пережившие пару-тройку столетий. А вы слишком юны для этого. – Хаски передал Люциану поднос. – Точно не хотите выйти? – лукаво спросил он. – Сидите здесь взаперти четыре дня, а из компаньонов только мертвец на кровати. Я бы умом тронулся.

– Со мной все в порядке, не беспокойтесь.

– Да? – Хаски прищурился. – Как же вы скрашиваете дни в четырех стенах? Неужели владыка Луны сутками медитирует, беря пример с Киайя?

Люциан снисходительно улыбнулся.

– Я читаю. Здесь довольно много книг. Я рад, что у меня появилось свободное время, которое я могу посвятить чтению, хоть и не рад причине.

– Вот как… – Хаски хохотнул. – Что ж, это очень похоже на владыку Луны. Киай как-то рассказывал, что вы любите книги.

Люциан вскинул бровь. Они с Каем не так много общались, чтобы тот знал о его любви к чтению.

– А где вы спите? – Бог Обмана взглянул через чужое плечо в комнату, где из пригодного ложа для сна была только хозяйская кровать.

Люциан обернулся, проследив за взглядом божества. Его уши покраснели, но выражение лица осталось бесстрастным.

– Вместо сна я в основном медитирую, – ответил он, снова посмотрев на Хаски.

– Вот как, – повторил Бог Обмана. – Это очень похоже на владыку Луны. – Он отступил от порога и не преминул подтрунить: – Если что, зовите. Принесу вам новых книг.

Хаски развернулся и кивнул полулежащей на софе в коридоре демонице, которая так исполняла роль постового, а потом ушел.

Люциан занес поднос с кушаньями в комнату и закрыл дверь, скрывая от любопытной демоницы вид на спящего градоправителя, которого она уже целиком облизала взглядом сиреневых глаз. Памятуя обо всех жадных до тьмы Кая демонах, Люциан вздохнул и вернулся к столу для завтрака. Как и всегда, еды Хаски принес так много, что все съесть не удастся, даже растянув на целый день. И хотя в прошлый раз Люциан просил сократить количество блюд, Бог Обмана оставался щедр и все равно приносил порцию на троих.

Люциан любил уединение, поэтому очередной завтрак в тишине и практически в одиночестве не смутил его и не расстроил. Закончив с трапезой, он выставил за порог опустевшую посуду, которую позже заберет один из слуг, и вернулся в кресло, чтобы продолжить чтение.

Историю про Бога Смерти и Бога Жизни, окончившуюся разлукой, он прочитал за два дня и сейчас приступил к новой. Это были труды путешественника, который исследовал Крайние земли четырех кланов и записывал особенности местного быта.

В Крайние земли редко ступала нога заклинателя. Они считались пограничными – соединяли Лунные земли с Темными глубинами, Темные глубины с Ветряными землями, а Ветряные земли с Безымянными. На Крайних землях прослеживалось сильное смешение культур, поскольку людям приходилось объединяться из-за того, что недоставало защиты заклинателей. И только клан Солнца испокон веков не менял культурных традиций, будучи единственным кланом, расположившимся на отдельном материке и занявшим его целиком, он не имел Крайних земель, а добраться до него можно было только по большой воде.

Люциан к ночи дочитал книгу, а на следующий день взял новую.

К тому моменту, когда Кай проснулся, он осилил четыре книги за семь дней, ни в один из которых не испытывал скуки. Скорее, тревогу. Потому растерянный взгляд демона он встретил с искренне радостной улыбкой, отчего Кай растерялся еще больше.

– Я умер? – спросил он, садясь. – Обычно ты так не улыбаешься.

– Улыбаюсь, если есть причина. – Люциан поспешно поднялся с кресла и подошел ближе. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, присаживаясь на край кровати. Люций невольно взял чужое запястье, намереваясь прощупать пульс, но, поскольку того не было, неловко выпустил холодную руку из теплой ладони.

С губ Кая сорвался смешок.

– Я в порядке, – отозвался он, но Люциан все равно осмотрел его с головы до пят.

– А баланс?

– И баланс тоже. Я восстановил равновесие, можешь не беспокоиться. – Кай оглядел комнату и, заметив стопку книг возле кресла, в котором явно кто-то обосновался, спросил: – Ты… – Его вдруг осенило: – Ох… я тебя запер?

Люциан кивнул.

– И ты был здесь все время?

Люциан снова кивнул.

– Почему? – насторожился Кай.

Люциан уже хотел ответить, как раздался стук в дверь.

– Думаю, это Бог Обмана принес еду. – Он начал вставать, но Кай остановил его, схватив за запястье, и усадил обратно. Люциан недовольно зыркнул на него, а потом замер, осознав, что демон изучающе смотрит ему в глаза. – Он не одурманил меня. – Люциан дернул рукой в попытке освободиться.

– Откуда знаешь? – спросил Кай, так и не выпустив его.

– Я верю ему.

– Веришь Богу Обмана?

– Именно. И, глядя мне в глаза, можешь сам убедиться в том, что он достоин доверия.

Кай молчал, позволяя своей бездне воевать с чужим золотом. Наконец, он выпустил теплую руку и недовольно цокнул языком.

Люциан поднялся и открыл дверь Хаски, который тут же заметил за его спиной рассевшегося