Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Ошейники… — выдохнул кто-то из глубины. — Они…

— Отключены, — перебил Пит. — Сейчас это просто украшения. Их командир наверху большой фанат техобслуживания.

Боггс коротко фыркнул — почти смех.

— Я всегда говорил, что техобслуживание — великая сила. — Он кивнул. — Можем идти?

Пит быстро окинул взглядом людей: кто идёт сам, кого надо поддержать, кто способен помочь другим. Двое — с перевязанными плечами. Один — с туго перемотанным коленом. Но все в сознании. Глаза у всех живые.

— По одному, — тихо приказал Пит. — Сначала те, кто держится увереннее. Раненых — в середину. Никто не говорит. Вообще. Дышите так, будто вас нет.

Боггс поднялся, поморщился — ноги напомнили о себе — и вышел первым.

— Знаешь, — шепнул он, когда они поравнялись, — мы тут гадали, чем всё кончится. Думали: если повезёт, это место возьмут штурмом. Или о нас просто забудут. Но у нас не было в списке варианта «за нами придёт призрак».

Пит пропустил его к лестнице.

— Меньше слов — и повнимательней, — отрезал он. — Внизу мокро.

Боггс усмехнулся одними уголками губ.

— Да, сэр.

Он кивнул своим, и люди потянулись следом.

***

Коллектор оказался таким же, какой и значился на старых схемах: узкий бетонный тоннель, уходящий под комплекс к внешнему периметру. Вода стояла тонким слоем, липла к подошвам, скрывала мусор и старые болты — то ли помеху, то ли опору.

Пит шёл первым, едва касаясь стен плечами. За ним — Боггс. Дальше — двое относительно целых, поддерживающие того, кто хромал, и остальные, стянутые плотной цепочкой.

— Левой рукой — к стене, — прошептал Пит, не оборачиваясь. — Не теряйтесь.

Пальцы нащупали шершавую холодную поверхность. Этот контакт держал цепь: кто оступится — не рухнет сразу, кто отстанет — выдаст себя разрывом.

Сверху доносились глухие звуки комплекса: редкие машины, трансформаторное гудение. Иногда вибрация стен менялась, словно коллектор вздыхал.

— Сколько у нас времени? — почти беззвучно спросил Боггс, стараясь попадать ногами в те же точки, что Пит.

— Меньше, чем хотелось бы, — ответил Пит. — Но больше, чем час назад.

— Люблю ясность, — хмыкнул Боггс, без насмешки.

Пит чувствовал живую цепочку за спиной — сбивчивое дыхание, приглушённые стоны, скрежет ткани о бетон — и каждый раз, когда кто-то выдыхал слишком громко, отмечал: вот здесь и здесь пришлось бы остаться, если бы всё пошло не так.

Но пока всё шло так, как он запланировал.

Через какое-то время — по ощущениям вечность, по счёту шагов — сверху послышалось другое: не вибрация машин и не гул трансформаторов, а знакомое Питу шипение.

Здесь перекрытия были тоньше: коллектор проходил почти под тем самым проездом, и звук двигателей едва просачивался сквозь бетон, как сквозь мокрую ткань.

Они остановились у металлической лестницы. В узком круге света фонаря, направленного в потолок, белел люк.

— Здесь, — шепнул Пит. — Дальше — по моему сигналу.

Он достал маленький фонарик, снятый наверху у миротворца, и направил луч не наружу, а в бетон под люком — чтобы свет не ушёл в воздух. Три коротких вспышки, пауза, две длинных. «Тень».

Ответа светом не было: наверху так не рискуют. Но через мгновение двигатели над головой изменили тон. Гейл понял.

Пит повернулся к Боггсу.

— Сначала вы. По одному. На поверхности — сразу к машине. Не тормозите. Не оборачивайтесь.

— А ты?

— Последним. Кто-то должен закрыть дверь.

Боггс кивнул. Спорить здесь было не о чем.

Он взялся за холодные ступени и полез вверх — аккуратно, но без той осторожности, которая ворует секунды. За ним, в нужном интервале, поднимались остальные. Лин держала им «окна» между кругами патруля, и Пит выводил людей ровно в эти паузы.

Он считал: головы и секунды. Сколько уходит на каждого. Сколько осталось до того, как подозрение успеет стать тревогой.

Когда последний из «четыреста пятьдесят первого» исчез в люке, Пит позволил себе короткий вдох — и пошёл следом.

***

На поверхности было светлее, чем внизу, но свет всё равно оставался ночным — приглушённым, чужим.

Стелс-ховеркрафт уже висел на минимальной высоте у выхода из проезда. Не над открытой площадкой — все еще держась внутри тени, так, чтобы стенка кармана закрывала его от прямых линий взгляда. Контуры растворялись в темноте; только нижняя кромка люка, опущенного до уровня рук, казалась полосой более густой ночи.

Гейл держал машину почти неподвижно, компенсируя порывы ветра и перемену веса, когда в салон по одному втягивали людей. Лицо — бледное, губы — сжаты. Руки — точные, без дрожи.

Лин, отстегнув ремни, подхватывала первых. Нова следила, чтобы никто не зацепился снаряжением и не стукнулся о металлический край. Рейк принимал тех, кто уже не мог сам поднять ногу, и тянул к лавкам — быстро, ровно, без суеты. Делал то, что нужно, и не больше.

Джоанна стояла у люка чуть в стороне: ей важнее было видеть и площадку внизу, и внутреннее пространство. Её работа — не только хватать за руки, но и считать.

Когда из тьмы поднялся Боггс и на секунду задержался, переводя дух, Джоанна хмыкнула:

— Я вас представляла ниже ростом, майор.

— А я вас — менее язвительной, — выдохнул он. — Видимо, оба ошиблись.

— Двигайтесь, — отрезала она. — Вы ещё нужны живым.

Боггс улыбнулся едва заметно и протиснулся внутрь.

Когда над краем люка появилось знакомое лицо, Джоанна не протянула руку сразу — лишь приподняла бровь:

— Опоздал, кексик. Мы уже почти укомплектованы.

— Вовремя, — коротко бросил Пит и сцепил пальцы с её рукой.

Она дёрнула его вверх, помогая преодолеть последнюю ступеньку. В ту же секунду Гейл дал двигателям чуть больше мощности. Люк начал подниматься, отрезая их от влажной площадки.

Ночной порядок всегда запаздывает: сначала замечают странность, потом идут проверять — и только потом решаются назвать это тревогой.

Где-то далеко завыла сирена. Кто-то наверху наконец понял, что кое-где кто-то слишком крепко спит, а кое-где уже не проснётся никогда.

— Всё, держитесь, — бросил Гейл, не оборачиваясь. — Нас здесь больше нет.

Ховеркрафт мягко, но уверенно пошёл вверх, набирая высоту и скорость, вжимая всех в лавки.

Первые минуты в отсеке держалась тишина — такая же, как при посадке. Только теперь в ней было другое: не ожидание, а вытесненная паника. Мы живы. Мы вырвались. Но пока ещё не дома.