Всадники Перна - Энн Маккефри

ему занять назначенное место, и Джексом направил Рут’а вверх, к Звездным Скалам. Когда Рут’ изящно приземлился слева от Селиант’ы, самой юной королевы Форта, Джексом подумал, в самом ли деле он выглядит столь глупо, как ему казалось, на фоне золотой драконицы.

Лиот’ протрубил снова, и предводители Вейра взлетели со Звездных Скал. Драконы в планирующем полете достигали почти дна Чаши, оставив достаточно места для взмаха мощных крыльев, после чего взмывали в небо. Рут’у не требовалось особого места для взлета, и он ненадолго завис в воздухе, прежде чем занять место возле Селиант’ы. Прилла, ее всадница, ободряюще подняла кулак, а затем Рут’ сообщил Джексому, что Лиот’ приказывает им уйти в Промежуток, чтобы встретить Падение Нитей.

Когда они возникли над бесплодными холмами в северной части Руата, Джексом вдруг ощутил ликование, какого никогда прежде не ощущал, летая с Рут’ом. Небо над ним и вокруг него заполонили боевые драконы, летевшие на восток, навстречу надвигающемуся Падению Нитей.

Джексом шмыгнул носом, жалея, что его нынешнее состояние приглушает охватившее его чувство торжества: ему, Джексому, лорду Руатанскому, предстояло бросить своего белого дракона в бой против Нитей! Чувствуя, как внутри у Рут’а рокочет накопленный горючий газ, он подумал, похожи ли хоть немного ощущения дракона на тот жар и тяжесть в голове, которые донимали его самого.

Верхнее крыло устремилось вперед, и у Джексома не осталось больше времени на размышления. В ясном небе появилась серая пелена, предвещавшая нашествие Нитей.

«Селиант’а хочет, чтобы я все время оставался над ней, тогда ее огнеметчик меня не обожжет», – сообщил Рут’. Мысленный голос дракона, которому приходилось сдерживать огненное дыхание, звучал глуше обычного. Он поднялся чуть выше, и все крылья разом пришли в движение.

Серая пелена превратилась в серебристый дождь Нитей. В небе расцвели сгустки пламени: летевшие впереди драконы превращали своих извечных безмозглых врагов в обугленную пыль. Опыт бесконечных занятий с учениками и требовавшая осторожности холодная логика остудили восторг Джексома. Сегодня они с Рут’ом точно вернутся без ожогов!

Королевское крыло опустилось чуть ниже передовой волны драконов, готовое уничтожать любые ошметки, избежавшие первого огня. Они летели в облаках тончайшей пыли, оставшейся от сожженных Нитей. Резко развернувшись, королевское крыло повернуло назад, и Джексом заметил серебристую прядь. Послав рвущегося в бой Рут’а вверх, он услышал, как белый дракон предостерегает остальных, и в следующее мгновение они уже расправились с Нитью.

Джексом с гордостью подумал, заметил ли кто, как экономно расходует Рут’ смертоносное пламя – ровно столько, сколько нужно, не больше необходимого. Он погладил друга по шее, почувствовав радость Рут’а от похвалы. Потом их перебросили на другой участок: королевское крыло направилось на восток, к более плотному сосредоточению Нитей, ускользнувших от драконов.

С этого момента и до самого конца Падения у Джексома больше не оставалось времени на размышления. Он начал чувствовать ритм в поведении королевского крыла. Маргатта на своей золотой Лудут’е, похоже, обладала сверхъестественным инстинктом находить плотные сгустки, ускользавшие даже от летевших ближе всего к ним драконов, и королевы уничтожали их каждый раз, когда оказывались под серебристым дождем. Джексому стало ясно, что его положение в королевском крыле не обеспечивает ему ни безопасности, ни защиты. Золотые драконицы могли прикрыть с воздуха больше территории, но они не отличались такой маневренностью, как Рут’. Держась выше всех, маленький белый дракон порхал с одного края королевского строя к другому, помогая там, где требовалось.

Внезапно Падение Нитей прекратилось. Верхние слои неба очистились от серой мглы. Летевшее верхним крыло начало не спеша снижаться, переходя к последнему этапу обороны: полету низко над землей, чтобы помочь наземным командам обнаружить любые следы выживших Нитей.

Восторг от сражения улетучился, и Джексом вновь начал ощущать недомогание. Голова его словно увеличилась вдвое, глаза жгло, будто в них попал песок. Грудь сдавливало, в горле першило. Болезнь в полной мере дала о себе знать. Похоже, он поступил глупо, отправившись сражаться с Нитями. Вдобавок ко всему после четырех часов изнурительного труда он даже не мог похвалиться особыми личными достижениями. Джексом всерьез приуныл, жалея, что не может сейчас вернуться с Рут’ом домой, но, раз уж он взялся лететь с боевым крылом, приходилось терпеть до конца, и он покорно продолжил полет над королевами.

«Большая королева говорит, чтобы мы улетали, – вдруг сообщил Рут’, – пока нас не увидели наземные команды».

Бросив взгляд вниз на Маргатту, Джексом увидел, что она жестом разрешает ему покинуть строй, и не смог справиться с чувством обиды. Он не ожидал славословий в свой адрес, но все же считал, что они с Рут’ом заслужили нескольких слов одобрения. Неужели они что-то сделали не так? Жар и головная боль мешали думать. Но когда он уже покорно направил Рут’а в сторону холда, к нему подлетела Селиант’а, и Прилла отсалютовала кулаком, словно говоря: «Молодец, спасибо!»

Ее признательность несколько смягчила обиду юноши.

«Мы хорошо сражались, и ни одна Нить от нас не ускользнула, – обнадеживающе сообщил Рут’. – И мне хорошо удавалось поддерживать пламя».

– Ты отлично справился, Рут’. Ты так здорово уворачивался, что нам ни разу не пришлось уходить в Промежуток. – Джексом ласково похлопал по вытянутой в полете шее. – У тебя еще остался газ?

Он услышал, как кашлянул Рут’, из пасти которого вырвалась лишь тонкая струйка огня.

«Огня не осталось, но я бы с радостью избавился от золы. Я никогда еще не жевал столько огненного камня!» – сообщил Рут’ с такой гордостью, что Джексом, несмотря на общее недомогание, рассмеялся. Искреннее удовлетворение Рут’а подняло настроение и ему.

* * *

Джексом с облегчением обнаружил, что в холде остались лишь несколько слуг. Остальные сражавшиеся с Нитями холдеры находились в нескольких часах пути от дома и тех благ, которыми он мог наконец воспользоваться. Пока Рут’ долго и обильно пил из колодца во дворе, Джексом попросил слугу принести ему горячей еды и кружку вина.

Войдя в свои покои, чтобы сбросить провонявшую летную одежду, он прошел мимо стола и, увидев набросок бухты, вспомнил о своем данном накануне вечером обещании. Он с тоской подумал о жарком солнце в той бухте. Оно бы согрело его промерзшие кости и уняло боль в голове и груди.

«Мне бы хотелось поплавать в воде», – сообщил Рут’.

– Ты не слишком устал?

«Я устал, но мне бы хотелось поплавать в бухте, а потом полежать на песке. Да и тебе было бы полезно».

– Ты даже не представляешь насколько, – ответил Джексом, сбрасывая боевую одежду.

Он натягивал на себя чистое, когда в приоткрытую дверь нервно постучали и