Тёмная суть - Анастасия Командор

С неизменной печалью Мирт вспоминала десятки тел, что лежали с обращенными к небу глазами у порога кирхи. Люди пытались найти убежище в этих стенах, но у них отобрали это право такие же люди, ничем не хуже и не лучше них. Слабым утешением служило лишь то, что воины не стали проливать в святых стенах кровь из уважения к Видящему.

Мирт взяла заботу о кирхе на себя, молилась, читала Прощание над телами, сложенными на погребальных кострах. Терла камень стен внутри и снаружи до кровавых мозолей, пока дожди медленно очищали площадь. Никто не понимал этого. Но одним хватало уважения к служительнице Видящего, чтобы не замечать ее. Другие же обходили ее стороной, словно опасаясь, что тихая молитва девчонки, чистящей кирху, напомнит им о собственных грехах.

Когда с улицы донеслись голоса пробуждающегося города, Мирт двинулась к ратуше, чтобы приготовить порцию утренней каши.

В центре площади все еще стояли столы, заваленные пустой посудой, объедками и мусором. Несколько человек спали прямо на скамьях, а то и под ними. Из ближайших подворотен густо несло мочой и блевотиной. Над входом в ратушу уже висели полотна с гербом Хавенгура взамен сожженных знамен Фаррахая. А сбоку, под окнами одного из этих красивых особняков, прежде принадлежавших местной знати, болтались висельники из числа взятых в плен солдат.

Мирт замерла напротив. Два мертвеца с посеревшей кожей и следами побоев глядели мутными глазами мимо нее. Захарканные, закиданные объедками, они качались в скрипучих петлях, когда птицы садились на их плечи и головы, прицеливаясь к глазницам или выдирая лоскуты кожи. Позже тела вывесят за стенами крепости, чтобы все вокруг узрели, что Хавенгур не прощает врагов.

– Помоги душам этих несчастных обрести покой, – пробормотала Мирт едва слышно. – Суди их по справедливости, ибо Ты видишь истину, а мы слепы.

Она помолчала немного, вглядываясь в изъеденные птицами, искаженные смертью лица.

– Что же я должна сделать, Господи? Как нести волю Твою людям, которые хотят слушать только себя?

***

Большую часть вражеских солдат удалось отыскать в первую ночь, но в городе оставались те, кто смог удачно спрятаться и выпросить у смерти еще один день. Пока никаких новостей не было, воины кронпринца развлекались тем, что прочесывали дома заново. Тем же развлекался и хозяин Сумрака.

Веллан не захотел тратить на это время, и Жатве оставалось только скучать в стороне. Вместо того чтобы наслаждаться криками, она наслаждалась видами на угрюмый город. Хозяин с утра оказался неожиданно добр и позволил ей забраться на крышу с условием, что никуда больше она не полезет.

Жатва лежала, закинув руки за голову, и следила за ленивыми тучами. Прохладная морось щекотала лицо, ветер подсушивал недавно вымытые волосы. Издалека доносилось карканье. Настоящее умиротворение.

Она знала, что продлится оно недолго, и смаковала каждую секунду покоя. Пыталась представить, что сделала бы, если б была свободной от хозяев и контрактов, от гробницы и всех правил, что связывали ее. Не получалось. Вроде бы глупо вот так проводить дни, глядя в небо, но ничего другого ей не приходило в голову.

Совсем близко раздались звуки шагов, слишком тихие и слишком внезапные, чтобы принадлежать человеку. Жатва приподнялась и огляделась. По глиняной черепице к ней шел Сумрак. То, что обитало внутри нее вместо души, вмиг отозвалось тягучей тоской по чему-то давно забытому.

Сумрак остановился. На нем не было плаща – он снимал его то ли чтобы не пачкать, то ли чтобы ткань не мешала клубам тьмы вырываться из тела. На бледной коже блестела влага, а темные штаны и мягкие сапоги покрывали бурые пятна. Черные бездны глаз завораживали, и Жатва не сразу нашла в себе силы оторваться от них. Только потом она увидела, что Сумрак держит за волосы голову, аккуратно отделенную от тела. Гладкий разрез сочился кровью.

С растерянностью и трепетом, едва не переходящим в дрожь, Жатва смотрела, как Сумрак опускается рядом с ней на колени и кладет голову у ее ног.

– Ты так добр, – пробормотала она севшим голосом. – Мне нравятся… мозги…

Жатва прикусила язык в уверенности, что, стоит ей снова открыть рот, из него вылетит очередная глупость, которой она не сказала бы при других обстоятельствах.

Но на лице Сумрака обозначилась слабая улыбка. Он указал на себя и кивнул.

– Столько общего… Да мы просто созданы друг для друга! – нервно усмехнулась Жатва, но тут же поморщилась, мысленно ругая себя. – Ох, прости, я… Я лучше помолчу.

Улыбка Сумрака стала чуть шире. Он протянул руку к лицу Жатвы, мягко коснулся ее щеки, провел пальцем по кривому шраму, тянущемуся от уголка губ. На коже остались алые следы.

От волнения у Жатвы перехватило дыхание. Она сидела, замерев, глядела в его глаза и не могла понять, что с ней происходит. Она чувствовала кровь Сумрака, слышала ритм его сердца. Оно тоже ускорилось, как и ее.

В этот миг для Жатвы имели значение только эти глаза и только это сердце. И темная суть, клубящаяся в нем. Казалось, мир замер, чтобы подарить им еще немного времени.

А потом прогремел мерзкий голос:

– Сумрак!

Улыбка исчезла, он опустил руку, но задержался еще на миг, прежде чем уйти.

– Сумрак! – вновь нетерпеливо взревел герцог. – Сучий ты потрох, а ну живо иди сюда!

Пригнувшись, Сумрак пробежал вперед и спрыгнул вниз там, где хозяин не мог его видеть. Перемахнул на соседнюю крышу, на другую – и только потом опустился на мостовую перед Фалькором. Раздался звук звонкой пощечины.

– Сколько я должен тебя ждать, тварь тупорылая? Где ты шлялся?

Жатва со злостью вцепилась в край черепицы и с трудом сумела удержаться на месте. Не стоит выдавать себя.

Но ничего. Когда-нибудь она вдоволь насладится предсмертными воплями герцога.

Руки ее дрожали. Она разжала кулаки и с удивлением обнаружила в них осколки черепицы. Отряхнула ладони и потянулась к отрезанной голове. Немного человечинки поможет успокоиться. Всегда помогало.

Жатва расколола череп о каменный дымоход, за которым пряталась, и принялась яростно запихивать куски мозга в рот. Глотала, почти не жуя, а кровь снова заляпала недавно выстиранную рубаху. Какая глупость! Почему она должна следить за своей одеждой, когда даже рыжий не требует подобного от воинов?

Мозг закончился слишком быстро, а раздражение все не утихало. Жатва принялась рвать зубами остатки шеи.

На площади в это время началась какая-то возня. Жатва слышала хозяина и других людей, грохот столов, которые разбирали после ночной пирушки.

Потом сквозь прочий шум пробился высокомерный голос:

– Капитан Родеган! Не видел вас сегодня в городе. Неужели считаете себя настолько лучше нас, слуг королевства, что не захотели утруждаться лишней работой? Или это все последствия веселой ночки?

– Свалите на хрен с дороги, герцог, – спокойно отозвался Веллан.

– Грубо. В столице за подобное высказывание вам отрезали бы язык.

– Не раньше, чем вам выбили бы зубы.

Смутное предчувствие конфликта заставило Жатву напрячься. Хозяин непременно позовет ее, если дело запахнет жареным.

– Смотрю, вы уже не скрываете своей гнилой, неблагодарной натуры, – ехидно протянул герцог. – Обзавелись ключом – и считаете себя королем мира? Где ваша тварь, кстати? У нас с его высочеством есть интересное