Тёмная суть - Анастасия Командор

– Жжется! – Голос ее превратился в змеиное шипение. – Как жжется, Вел! Почему ты делаешь мне больно?

Она с силой вытолкнула меч из плеча. Потом кинулась к Веллану, обхватила его голову скользкими ладонями.

– Каждую секунду я жалею, что не умерла вместе со своими детьми, – прошептала она. – А мама… Хорошо, что она потеряла зрение. Она не видела того, что видела я. Но слышала.

Эти слова, подобно холодной стали, резали его сердце. Веллан уже почти желал, чтобы Хайке свернула ему шею. Закончила все это, не заставляла слушать, переживать, прокручивая в голове страшные образы. Но она лишь провела холодными пальцами по его щекам, оставив на коже багряные полосы, и скользнула за спину, в толпу бегущих навстречу гибели солдат.

Веллан позволил себе лишь миг промедления. До хруста костей сжал рукоять меча, крутанулся на пятках и тяжелым ударом разрубил пополам гайста, который готовился свалить с ног Эммериха.

Сумрак и Жатва стояли как вкопанные, удерживаемые силой Вельдемера. Гайсты вгрызлись в ряды воинов. Хайке с нечеловеческой скоростью рвала когтями глотки. Солдаты бились, вопили и падали в грязь. Некоторые тщетно пытались бежать. С каждой секундой оставалось все меньше живых.

Среди мешанины тел Веллан выцепил взглядом гайста и кинулся к нему. Тот в прыжке перекусил голову солдату, оттолкнулся от падающего тела, придавил к земле латника и разорвал ему шею мощными когтями, каждый из которых был подобен кинжалу.

Какой-то воин вонзил в бок твари копье. Прошитый насквозь, с торчащим между ребер древком, гайст извернулся и впился зубами напавшему в ногу. Воин с криком упал на землю, а хищник уже подскочил к следующему.

Истребителей было слишком мало, а простые солдаты не привыкли сражаться с тварями. Они пытались рубить и колоть их, но тщетно: раны на шкуре гайстов затягивались быстрее очередного взмаха меча.

К тому моменту как Веллан подскочил к гайсту сзади, вокруг уже валялись поверженные воины. Одни испустили дух, иные стонали, хрипели, хватали ртами воздух, доживая последние мгновения. Тварь почуяла опасность и ловко увернулась от святого меча. Веллан нанес несколько коротких стремительных ударов и перерубил когтистую лапу. Гайст припал к земле, и святой клинок немедленно опустился на его голову.

Руки Веллана подрагивали, дыхание участилось, пот заливал глаза. Он огляделся в поисках следующей твари и побежал на крики. Кто-то вдруг врезался в него сбоку и сбил с ног. В глазах потемнело, ребра отозвались огнем, из легких выбило воздух. Почти вслепую он выдернул из-под себя меч и ткнул в сгусток черной осклизлой шерсти.

Скинув с себя тело мертвого гайста, Веллан с трудом поднялся. Голова трещала, каждый вдох откликался болью. Он провел рукавом по глазам и огляделся.

Жалкие остатки Истребителей пытались убить гайстов, рыцари сгрудились вокруг кронпринца и герцога, выставив перед собой щиты. Хайке без устали резала всех подряд. Ее покрытое кровью и грязью платье пестрело дырами от десятков мечей, но ни простое железо, ни святые клинки не могли остановить ее. Сквозь толпу мечущихся в панике людей Веллан направился к ней.

Хайке заметила его и замерла. Какой-то храбрец тут же проткнул ей грудь. Она всхлипнула, вцепилась в руку солдата, перекинула его через себя. Выдернула из своего тела меч и вогнала по самую рукоять в лежащего на земле.

Веллан подошел ближе, сделал выпад, но Хайке увернулась в последний момент. Движения ее казались неловкими. Она не успела привыкнуть к темной сути, к сражениям и новой жизни, на какую обрек ее эксперимент советника.

– Я очень голодна, брат, постоянно… – проговорила она. – Новая жизнь, новые правила, а беды прежние. Но тебя я не съем. Мы же семья.

Меч Веллана едва не задел ее. Хайке в один прыжок перемахнула через головы солдат, опустилась кому-то на плечи и повалила наземь. Веллан кинулся за ней, распихивая локтями людей. На ходу Хайке взрезала глотки еще нескольким и снова прыгнула – так далеко, как могла.

Трупы устилали поле, и все больше солдат пытались бежать к закрытым воротам крепости в глупой надежде, что кто-то поступится законом и откроет их.

***

В ушах звенело от криков, но это впервые не радовало ее. Жатва следила при помощи кровавого чутья, как удаляются фаррахайцы. От глаз их скрывал частокол, а от ее мести – чужая воля, что проникла в нее, схватила и обездвижила.

Собственное тело не подчинялось ей. Жатва чувствовала присутствие чуждого разума и не могла противостоять ему.

Это ужасно злило.

Несколько бесконечно долгих минут она смотрела, как кровь течет из глаз Сумрака, а по лицу его бегут мучительные судороги, и ничего не могла сделать. Фалькор приказами пытался заставить его сдвинуться с места. Жатва знала, как это больно, когда одна сила вынуждает стоять, а другая – действовать. Хуже обжигающих ран от святого клинка, хуже, чем когда в кости ввинчивают сверла или когда пилят ржавой пилой. Поводов ненавидеть всех и без того было предостаточно, но хозяева всякий раз подкидывали новые.

Когда же наконец инородная власть начала таять, Жатва дернулась и выдавила из себя ее остатки. Сразу стало легче дышать.

Сумрак рухнул на колени, его била крупная дрожь. Герцог, растолкав окружающих рыцарей, выдернул из-за пояса кнут и со свистом обрушил на спину кары.

– Тварь неблагодарная! Поднимайся и защищай меня! – закричал он, в ярости брызжа слюной, и снова взмахнул кнутом. Сумрак дернулся под ударом. – Поднимайся! Убей гайстов, уничтожь ту тварь! Ну!

Когда Фалькор занес руку в третий раз, Жатва уже была перед ним. Приняв удар на плечо, она перехватила кожаный хвост кнута. Удивление на лице герцога быстро сменилось гневом.

– А ну отойди! Что ты себе…

– Отзови приказ. – Она приблизилась к нему почти вплотную. – Отзови, иначе я затолкаю тебе эту штуку в зад.

Герцог испуганно сглотнул.

– Сумрак, убери ее!

Но тот не двинулся, лишь скорчился в очередном спазме.

Жатва стояла так близко к Фалькору, что чувствовала кислый запах его пота, видела, как взмок его лоб, а щеки покрылись красными пятнами. Она не могла коснуться герцога, не могла причинить ему вред, но даже самые строгие приказы оставляют лазейки.

Жатва резко выдернула кнут из его руки, взмахнула и с силой хлестнула по земле, взметнув вверх комья грязи.

Фалькор взвизгнул, отпрянул и торопливо пролепетал:

– Сумрак, можешь отдохнуть! – А потом метнулся под защиту рыцарей и крикнул: – Тварь! Сука! Я этого так не оставлю! Ты за все ответишь!

Жатва усмехнулась:

– Сначала попробуй выжить.

Словно в подтверждение ее слов, крупный гайст в прыжке врезался в щиты. Рыцари пошатнулись под его весом, но устояли. Отлетев от щитов, гайст припал к земле и прыгнул снова. Рыцари сдвинулись на полшага назад, так что пространства вокруг кронпринца и его свиты почти не осталось. Они жались друг к дружке, как запуганные детишки, а Жатва глядела на них и улыбалась. Она не собиралась им помогать.

– Сумрак, убей этого гайста! – вскричал герцог.

Прыжок. Загремели доспехи, двое рыцарей не устояли на ногах и повалились на спины, задев стоящих в центре. Гайст вспрыгнул на один из щитов, готовясь сцапать добычу, но в тот же миг щупальца черного тумана опутали его, заставляя замереть.

Сумрак поднялся на ноги, подобрал с земли святой меч