"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

курса Минской высшей школы МООП СССР, за окном пробуждалась весна 1968 года. Назад в Советский Союз⁈ Да ещё прежде даты собственного рождения. О таком читал в «попаданческих» романах, но не представлял, что это возможно в реальности, тем более — произойдёт с ним самим.

Кроме имени, прежней осталась милицейская стезя.

Отправленный по окончании вуза в Мядельский район Минской области, Леонид служил честно, в меру сил закрывал глаза на мелкие и средние грехи коллег, да и сам не всегда действовал в белых перчатках. Но однажды нашла коса на камень, когда расследование убийства, в этих местах — довольно редкого преступления, вывело на нечистого на руку опера из ОБХСС. Все улики кричали: тот сам убил заведующую райпотребсоюзовским магазином, опасаясь, что женщина выдаст криминальную схему сбыта левого товара, поставляемого под ОБХССной крышей. Аккуратный совет начальника розыска — не копать в этом направлении — лейтенант проигнорировал. В итоге внезапный обыск обнаружил в кабинете Леонида пакет с белым порошком, а также горсть неучтённых патронов к пистолету Макарова, именно из такого «уникального» оружия застрелена торговка, после чего подозрение в убийстве навесили на самого Воронова. Прокурор района отказался дать санкцию на арест, как ни упрашивал начальник РОВД, уголовное дело забрала себе в производство прокуратура Минской области. Лейтенанта вызвали в столицу союзной республики на очередной допрос, на который ему попасть было не суждено — из-за комитета по встрече на чёрной «волге», обеспечившего милиционера бесплатным транспортом прямо от автобусного вокзала. Правда, выбрать маршрут поездки гостеприимные минчане не позволили.

С Кирова машина вырулила на Ленинский проспект, поездка завершилась близ знаменитого на весь город здания с колоннами, где находились КГБ БССР и Управление КГБ по Минску и Минской области.

В сопровождении оперов Леонид без особых формальностей был препровождён на второй этаж — в кабинет, более похожий на начальственный, чем просто следователя или оперативника. Табличек на дверях не заметил, имелись лишь металлические номера. Но точно не топ-босс, приёмная с секретаршей отсутствовала.

— Здравствуйте. Присаживайтесь, Леонид Александрович. Я — Сергей Сергеевич.

Чиновник руку не подал, лишь указав на стул около стола, но обхождение резко отличалось от привычного обращения с задержанным. Фамилию и должность гэбист не назвал, наверно, они секретны даже внутри этих стен. Вид имел скорее партийного чиновника уровня райкома, нежели спецагента спецназначения из самой специальной спецслужбы.

— Спасибо, — милиционер присел на предложенный стул, поддёрнув лёгкие светлые брюки, чтоб не замялись наглаженные стрелки.

Это в прошлой жизни почти все, если не в форме или не какая-нибудь свадьба, мужики носили джинсы — не мнущиеся и не теряющие юзабельность даже с дыркой на коленке. В СССР 1969 года слово «джинсы», наверно, не слышал практически никто. Одевались скромно, но старались выглядеть аккуратно. Леонид держал на службе армейские х/б и кирзовые сапоги на случай, если придётся отправиться в какую-то деревню, где слякоть, бездорожье, и в грязь проваливаешься по щиколотку. Сейчас, особенно когда наступило сухое лето, предпочитал льняные брюки и рубашки с коротким рукавом, терпеть не мог нейлоновые белые сорочки, очень модные в 1960-х годах, но под которыми тело не дышит и моментально покрывается сыростью. Офицер КГБ как раз мучился в такой рубашке, пиджак снял, а чёрный галстук даже не ослабил. В лишённом кондиционирования кабинете нахождение в подобном прикиде никак не назовёшь комфортным.

Повисла пауза. Достаточно долгая, Сергей Сергеевич пристально рассматривал доставленного. Наконец, спросил:

— Неужели вас не интересует причина, по которой вы здесь?

— Как только вы начнёте задавать вопросы, я сам пойму причину.

— Вы подозреваетесь в убийстве гражданки Шинкевич, хранении партии наркотического вещества и неучтённых боеприпасов.

— Совершенно верно. КГБ сочтёт меня организатором преступной банды и примет дело к своему производству?

— А вы признаёте себя виновным?

— Естественно — нет. Дело сфабриковано в Мядельском РОВД настолько топорно, что прокурор района даже растерялся, когда меня к нему доставили на санкционирование меры пресечения.

— Почему он не приказал оставить вас в покое?

Леонид машинально провёл ладонью по коротко стриженным русым волосам.

— Это же деревня, Сергей Сергеевич. Формально — посёлок. Все друг друга знают. Такой приказ — это плевок в лицо начальнику милиции. А у них дома сидят рядом, по одной улице. Поэтому под санкцией не подписался, дал нашим шанс самим выбраться из каши, которую заварили. Почему вмешалась область — не знаю. Быть может, прокурорский позвонил куда надо. В любом случае, я от службы отстранён, поскольку подозрение не снято. «Раскрытие» убийства с моей фамилией в качестве злодея вошло в месячный отчёт. Сейчас мядельские ждут — каким образом область будет разрешать ситуацию. Может спустить на тормозах, а убийство останется вечным висящим глухарём. Или, если областное начальство получит соответствующий приказ, там устроят показательную порку в духе «очищения рядов», как призывает товарищ Гагарин. Порки наши боятся. Завтра суббота — набухаются как черти в ожидании ладана.

Чиновник откинулся в кресле.

— Нервная работа в милиции. Ничего не скажешь.

— Это вы верно заметили. Не знаю, чего больше — неприятностей, которые нам причиняет преступный мир, или тех, которые плодим себе сами.

— Но вы ещё не истрепались этими перипетиями. Держитесь уверенно, — он понизил голос. — Даже у нас. А многие паникуют от самого только факта нахождения в этих стенах. Совесть чиста?

— Причём тут совесть… — откровенно признался Леонид. — Мне ли не знать, что даже с самой белоснежной совестью запросто вляпаешься так, что не отмоешься. Конечно, люди ищут справедливости, пишут в прокуратуру, в КГБ, наконец — в ЦК КПСС «лично Гагарину в руки», не всякий докажет, что он не верблюд.

— Тогда — что?

— Уверенность, что нервничать бесполезно. Я стою на своём — убил не я, а инспектор ОБХСС Кондратович. Да, часть улик они уничтожили, но и так доказательств хватает. Жду, когда кто-то последует голосу разума и разберётся в деле по существу.

— Да-да, принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела… Очень красивый принцип, но только на бумаге. А вот теперь товарищ Семичастный поручил нам обеспечить его применение и на практике.

Портрет председателя КГБ соседствовал с портретом Генерального секретаря ЦК КПСС на стене, но Леонида торкнуло не поручение гэбешного главнокомандующего, а другое…

— То есть, Сергей Сергеевич, отныне КГБ будет следить за МВД? Серьёзно?

— В некоторой степени уже и так следит — ещё со времён Шелепина. Но неофициально. Не вмешиваемся, кроме уж самых вопиющих ситуаций. Сейчас