"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Мама пережила его и ушла в лучший мир (если он существует), в 1967-м, отметив всего лишь 50-летие, перед смертью выглядела старухой. Партизанские и голодные послевоенные годы наложили отпечаток, да и вообще — это в 2026 году дамы встречают полувековой юбилей подтянутые, в ботоксе, макияже и в секси-нарядах. В СССР к пенсии становились совсем дряхлыми. Деревенские хотя бы внутри были крепче, но внешне — древние бабушки.

Маму какая-то хворь пожрала изнутри.

Он поцеловал её морщинистый лобик под прядью совершенно белых волос и помог брату опустить крышку гроба. Брат тогда служил в Гродненской области артиллерийским офицером и готовился к назначению в ГДР. На дом в Мяделе, куда семья перебралась в 1950-х годах, не претендовал: служебным жильём Отечество обеспечит, а к выходу в отставку получит государственную квартиру в каком-нибудь городе крупнее райцентра. Хата осталась Лёне, в неё и вернулся, выхлопотав после школы МООП назначение на малую родину, благо в РОВД добавилась одна штатная единица опера. Позже благородство брата-офицера отдавалось ещё одной болью в душе — если младшего осудят за убийство, у старшего перекрыт карьерный рост к высоким должностям. Кто же доверит командовать артиллерийским полком близкому родственнику мокрушника? Сейчас, когда проблема вроде бы снята, можно не беспокоиться, но…

Наверно, стоило поступить по-мужски — нажраться водки и снять проверенным способом стресс. Но в полдень, одному, да ещё накануне визита в областную прокуратуру эта перспектива никак не привлекала. Ограничился папиросой «Беломор», крепкой и вонючей. К курению так и не пристрастился, но был вынужден смолить хотя бы иногда, не желая выделяться — в их выпуске коптили все курсанты. Привык терпеть горечь во рту и табачный смрад, сейчас они показались в унисон настроению.

Справившись с нервишками, Леонид нащупал на дне кошелька двухкопеечную монету и побрёл к ближайшим телефонам-автоматам на углу Комсомольской и Ленинского проспекта, около книжного магазина. Мобильных телефонов эта реальность ещё не знала. Автомат сожрал монетку, не установив связь, и отказался отдать её после нажатия на кнопку «возврат», подкреплённого милицейским ударом по корпусу. Зато потом аппарат соединил с абонентом, не потребовав следующие две копейки. Техника на грани фантастики!

— Лёха! Это я, Леонид. Ты сегодня не на суточном дежурстве? Отлично. Да, я в Минске. Вызвали. Не по телефону, но… Навесили одно обвинение, правда, уже снимают подчистую. Варя меня с лестницы не спустит? Хорошо. В 19−00. До встречи!

Назначив рандеву товарищу-однокурснику, намереваясь у него же переночевать хотя бы на полу в его крохотной квартирке, будущий опер союзной прокуратуры (даже звучит извращённо!) пошлёпал в прокуратуру Минской области. Следователь Митрофанов, чья фамилия значилась в повестке, начал беседу с возмущённого спича об опоздании обвиняемого. И вообще, радушия в тоне его обращения с сотрудником милиции было не больше, чем поначалу у гебистов. Видимо, презрение к «младшим братьям по разуму» осталось немногим, что объединяло эти две правоохранительные структуры.

— Извините, коллега, меня вначале опросили товарищи из одной очень уважаемой организации, — возразил лейтенант и развёл руками. — Иначе предстал бы пред вами вовремя.

Того даже не заинтересовала «очень уважаемая организация», торкнуло панибратское «коллега».

— Мы вам не коллеги!

Ну да, гусь свинье не товарищ.

— Прошу прощенья. Точнее — будущий коллега. Только что принял предложение о переводе в прокуратуру. Справку, что в отношении меня сняты все обвинения, сейчас подмахнёте? Или позже зайти?

Выпендривавшийся прокурорский прыщ в чине юриста 1-го класса, то есть всего лишь капитан в переводе на погоны, в подмётки не годился по опыту подполковнику. От наглости посетителя вспыхнул как факел.

— Вы что себе позволяете⁈

— Значит, вам ещё не позвонили. Позвольте, я завтра зайду. Когда всё прояснится.

— Позвонили. И что? — прокурорский сунул палец за ворот нейлоновой белой рубашки, перетянутый галстуком. — Я — лицо процессуально независимое. Сам решу, когда и на каком основании освобождать вас от ответственности за содеянное. Или не освобождать.

— Позвольте воспользоваться вашим телефоном. Вероятно, вам недостаточно чётко довели: есть мнение, согласованное с партийными органами, что преследование меня по факту убийства гражданки Шинкевич нужно прекратить немедленно. Что же, придётся повторно…

У Леонида даже номера Сергея Сергеевича не имелось. Но на столе — телефонный справочник, там общий телефон дежурной части КГБ, вряд ли людей с такими именем-отчеством в центральном аппарате конторы несколько. Главное же было намекнуть на угрозу звонка правильным тоном.

Прокурорский немедленно сбавил обороты.

— Не стоит делать никаких звонков. Но поймите, лейтенант. В деле осталось много невыясненных вопросов. Пока их не закрою, хотя бы формально — протоколами, вынести постановление о прекращении в отношении вас уголовного преследования я не вправе. Вы же тоже имеете юридическое образование! Должны понимать.

Прозвучало круто. На кителе, висевшем на стуле, блестел синий ромб выпускника университета, наверняка — юридического факультета БГУ. Поставить словом «тоже» на одну доску университетский диплом и презренную бумажку школы Министерства охраны общественного порядка — это верх самоуничижения для воспитанника лучшей юридической профессуры республики.

— Имею высшее, да. И практические навыки тоже. Потому знаю, что вам ничего не стоит поставить даты на протоколах и постановлениях задним числом. Мне же индульгенция требуется сегодня. Крайний срок — завтра.

— Что вам требуется⁈

Обладатель университетского диплома слова «индульгенция» не знал, темнота.

— Справка, заверенная подписью следователя и печатью прокуратуры области, что в отношении меня не ведётся уголовное дело, и перед законом я чист как новорождённый.

Они препирались ещё несколько минут, после чего пришли к соглашению: Леонид подписывает протокол допроса, в котором повторно воспроизведены все его показания мядельским пинкертонам с отрицанием виновности, следователь даёт справку. Протокол тот заполнял от руки, за справкой бегал минут двадцать, но всё-таки принёс — отпечатанную на пишмашинке и с синей круглой печатью областной прокуратуры.

— Ну вот, я так и думал, юрист 1-го класса — первоклассный юрист по определению. Спасибо и прощайте… коллега.

Тот понимал, что милиционер его подкалывает, а чем крыть? Остался в кабинете, глядя вслед неприязненным взором.

Глава 2

2.

Лёха, ныне — Алексей Петрович, опер ОБХСС в Советском районе города Минска, слыл блатным. По правде говоря — зря. Его дядя тоже трудился милиции, конкретно в ГАИ, но не на столь высокой должности, чтоб быть вхожим в начальственные кабинеты, подпихнув вверх карьеру племянника. Проставить техосмотр в талоне, обеспечить приятные глазу цифры на номерных знаках да помочь на экзамене ради получения водительских прав — предел его возможностей, что не густо.