Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

сейчас облачная красотка показывала исполинские прелести. Гравитационная катапульта космодрома, забирающаяся своим финишем на кратер Темпл, время от времени покрывалась зеленым ореолом, из которого рождался бодрый факел стартующего борта. Далекий мудрый глаз Солнца подкрашивал в нежно-розовые тона полярную шапку, затянутую дымкой углекислотного конденсата. То, что казалось алеющей стеной на востоке, было пылевой бурей — она случайно прорвалась с юга и сюда не дойдет, отчего чувствовался уют. И даже трущобы Матраса, сгустившиеся возле древнего русла «канала», выглядели сейчас веселым скоплением светлячков.

Хотелось жить — и жить хорошо.

Я понял, что перед экзекуцией мне дано несколько часов на отдых и раслабон. Правда, я не привык это делать в одиночку. Не надо мне такой шикарной хавиры, была бы приятная компашка, в том числе парочка зажигательных, пропитанных окситоцином шлюх, или даже секс-роботесс — хотя от них порой тоска берет. А еще лучше погудеть в каком-нибудь кабаке, где можно схлопотать по морде от мутанта, но зато сподобиться полной отключки от всех проблем.

Я глянул с веранды вниз — штаб-квартира Технокома в Новом Петербурге занимала полукилометровую башню, имеющую форму песочных часов — в общем, смотреть было неприятно, взгляду не на что зацепиться на глянцевой стене.

Я вернулся в апартаменты и поискал какую-нибудь дверку, ведущую в коридор. Дверки имелись (по крайней мере, стыки от них), но были надежно заперты.

Я подошел к одному из столов, этот был типа дубовый, на нем лежала настоящая книга, одна из тех, что печатаются на нынешней Земле с помощью свинцовых наборных шрифтов. Обложка деревянная, обшитая хорошей кожей, грубая но крепкая бумага. «Древо жизни» называется, сочинение Ботаника. В Космике я им не интересовался, на Земле оно никогда мне в руки не попадалось, ведь ревнители древесной веры тщательно скрывают его от мирян, хотя и используют отдельные абзацы и фразы в своих проповедях и литургиях. Низинную Проповедь я более или менее знал, поэтому обратился к самому началу книги, где рассказывалось о сотворении земли, человека и государства. Чувствовалось сильное влияние каббалистической мистики, похоже, Ботаник был начитанным человеком, если точнее передирал безбожно.

«Возлюби самого себя, друже, и познай истину. Вначале был свет, и ничего кроме света, ни расстояния, ни времени, ни мыслей, ни чувств. И свет был Богом. И стало Ему скучно. Сократился свет в одну точку, оставив место для расстояния, времени, мыслей и чувств. И пустила сияющая точка лучи-нити, один, другой, третий, неисчислимое множество. И соткалось Древо Жизни со всеми его ветвями, каждая из которых есть мир.»

Я сверился через кибероболочку культурсферы с каббалистическим трудом «Древо Жизни» Исаака Луриа. Там было написано:

«Знай, до начала творения был лишь высший, все собой заполняющий свет. И не было свободного, незаполненного пространства — лишь бесконечный, ровный свет все собой заливал… Сократил себя Он в точке центральной своей — и сжался свет и удалился, оставив свободное, ничем не заполненное пространство… И вот протянулся от света луч прямой, сверху вниз спустился внутрь пространства пустого того. Протянулся, спускаясь по лучу, свет бесконечный вниз, и в пространстве пустом том сотворил все совершенно миры…»

Так же, как каббалисты, Ботаник говорит о зле, которое завелось в нижних мирах, только называет его не клипат (шелуха), а Порча или Гниль. Но далее проглядывается существенное отличие. Адам и Ева, по Ботанику, жили не в Эдеме, а в месте, где Порчи было особенно много, и где она пыталась отобрать у людей некую «растящую силу времени». Поэтому они и принялись самочинно карабкаться от нее вверх по Древу Жизни, чем навлекли на себя гнев Единого. За это Он, во-первых, низверг их обратно вниз, во-вторых, саму Порчу, конечно же, уничтожил огнем, и, в-третьих, благожелательный интерес к людям стал проявлять намного реже.

Я, естественно, подумал, что, может, под Порчей всеведущий Ботаник разумел Плазмонта, который, допустим, изрядно донимал первых людей. И, может, первобытные художники изображали именно хроноплазменных тварей в виде узорчатых орнаментов на всяких сосудах.

А еще я подумал, что вдруг под башней затаился очередной плазмонт или его спорозоит, который делает сейчас свой подкоп. Это опасение открыло интерфейс трансквазера, на каких-то остатках своей энергии он открыл хрональный канал. Апартаменты со всей их обстановкой сделались просто зарисовками на плоскости, потом заструились… Но хрональный канал пробил совсем не ту стену, я оказался снаружи, за «бортом» башни, над пропастью. Одно мгновение ужаса, погасший в пустоте вой и пожарная сетка-уловитель поймала меня, чтобы доставить на землю в целостности и сохранности. Через минуту внизу собралась толпа, чтобы погалдеть, указывая на дырку, образовавшуюся в стене шикарного комплекса. Этим мне и удалось воспользоваться, чтобы незаметно скрыться с места происшествия.

Я догадался, что меня, наверное, скоро отловят, поэтому захотелось в виде лебединой песни справить два дела — навестить Соню в ее инкубаторе-едукаторе, а потом ужраться до усрачки. Я взмахнул рукой и подкатил кибермобиль-клоп.

— Куда едем, шеф? — спросил «клоп» развязным тоном.

— В Царское Село, — Сонькин едукатор находился в одном из городков-спутников Нового Петербурга.

— А вы что потеряли персон-карту?

— Да по дороге получу дубликат, — лишь бы мой идентификатор не оказался в списке беглых преступников.

По дороге я собрался было заскочить в лавчонку, купить ребенку подарок. Но едва высунул нос из кибермобиля, как заметил «хвост». Две бронированных гермокара торопились со всех колес за мной.

— Ты не можешь побыстрее крутить педали, хрен ты мой опавший? — обратился я к «клопу».

— Понял шутку, ха-ха три раза. Однако на этой трассе скорость движения ограничена девяноста километрами в час.

Эта реплика будет стоить ему головы. Я отодрал панель, несмотря на крики «Что вы делаете?», «Вы еще пожалеете!» и стал управлять кибермобилем напрямую.

Однако бронированные вездеходы упрямо нагоняли меня. При этом все транспортные средства перед ними расступались, а передо мной скапливались. Да и управлять машиной, вставляя разъемы в слоты и снова выдергивая их, было не слишком удобно. Один гермокар дал предупредительный залп из базуки и мой «клоп» чуть