Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Он направил поток золотистой энергии в грудную клетку. На экране Ольфария увидела, как магия начала восстанавливать повреждённое лёгкое, но одновременно произошло что-то неожиданное — энергетические потоки в других частях тела стали ещё более хаотичными.

— Видите? — Крид тут же прекратил воздействие. — Попытка залечить лёгкое без стабилизации общего состояния привела к ухудшению кровообращения. Пациент мог бы умереть от сердечной недостаточности.

Он отступил от стола и сложил руки.

— Второе правило — всегда работайте от общего к частному. Сначала стабилизируем жизненные функции, потом переходим к конкретным повреждениям.

Виктор снова поднял руки, но теперь развёл их широко, охватывая всё тело пациента. Мягкое золотистое свечение окутало больного целиком.

— Заклинание «Поддержание Жизни», — прокомментировал он. — Укрепляю общую энергетику организма, стабилизирую сердечный ритм, нормализую давление.

На мониторах жизненных функций показатели начали улучшаться. Пульс стал ровнее, давление поднялось до нормальных значений.

— Теперь можно работать с конкретными травмами, — Крид сосредоточился на грудной клетке. — Но и здесь есть правильная последовательность. Что вы будете лечить в первую очередь — переломы рёбер или пневмоторакс?

— Пневмоторакс, — ответила Ольфария. — Он угрожает жизни.

— Неправильно, — покачал головой Виктор. — Сначала рёбра. Смотрите почему.

Он направил тонкий луч белой энергии к сломанным костям. На экране Ольфария видела, как осколки медленно встают на место, а трещины затягиваются.

— Пока рёбра не восстановлены, любое движение может ухудшить повреждение лёгкого, — объяснил он. — А магическое воздействие на внутренние органы вызывает непроизвольные спазмы мышц.

Действительно, пациент слегка дёрнулся, но теперь восстановленные рёбра защищали внутренние органы.

— Третье правило — учитывайте взаимосвязь систем, — продолжил Крид, переходя к лёгкому. — Организм — это единое целое. Лечение одного органа влияет на все остальные.

Он осторожно направил энергию в область прокола. Ольфария наблюдала на экране, как повреждённая ткань лёгкого медленно восстанавливается, а воздух из плевральной полости рассасывается.

— А теперь внутреннее кровотечение, — Виктор сместил внимание к животу. — Повреждена селезёнка. В вашем мире потребовалась бы сложная операция, возможно, удаление органа.

Зелёная энергия потекла к селезёнке. На экране было видно, как разрыв в ткани органа медленно затягивается.

— Четвёртое правило — контролируйте процесс восстановления, — Крид внимательно следил за показаниями сканеров. — Слишком быстрое заживление может привести к образованию рубцов или спаек.

Он работал медленно, тщательно, направляя энергию небольшими порциями и постоянно корректируя воздействие.

— Пятое правило — никогда не торопитесь, — добавил он. — Спешка в магической хирургии смертельна. Лучше потратить лишние полчаса, чем получить осложнения.

Постепенно все показатели пациента приходили в норму. Переломы срослись, внутренние органы восстановились, кровотечение остановилось.

— И последнее, шестое правило, — Крид завершил операцию общим укрепляющим заклинанием. — Всегда заканчивайте процедуру стабилизацией энергетического баланса.

Золотистое свечение в последний раз окутало пациента, и тот открыл глаза, недоумённо оглядываясь по сторонам.

— Что… что со мной было? — хрипло спросил он.

— Несчастный случай на работе, — ответил Крид, снимая перчатки. — Теперь всё в порядке. Полный покой три дня, потом можете возвращаться к лёгкому труду.

Мужчина попытался сесть и удивлённо обнаружил, что боли нет.

— Но я же помню… обвал, страшная боль…

— Помните основные принципы? — обратился Крид к Ольфарии, игнорируя благодарности пациента. — Полная диагностика, стабилизация общего состояния, правильная последовательность, учёт взаимосвязей, контроль процесса, отсутствие спешки и финальная стабилизация.

— Запомнила, — кивнула она.

— Отлично. Завтра вы попробуете сами — на более простом случае, — Виктор направился к выходу. — А сейчас изучите теоретические основы заклинаний, которые сегодня видели.

Ольфария проводила взглядом уходящего пациента, который буквально светился от счастья. Ещё час назад он был на грани смерти, а теперь полностью здоров.

Магия Крида была действительно невероятной. Жаль только, что сам он относился к людям как к неодушевлённым предметам, требующим ремонта.

Ольфария осталась в операционной одна, провожая взглядом счастливого пациента. Мужчина шёл по коридору, то и дело ощупывая грудь и живот — там, где ещё час назад были смертельные травмы. Его лицо светилось от радости человека, получившего вторую жизнь.

*Час назад он умирал*, — подумала она, снимая перчатки. *А теперь здоров как никогда.*

Она села на стул у операционного стола, неожиданно почувствовав усталость. Не физическую — моральную. Слишком много информации, слишком много потрясений за один день.

*«Организм — это единое целое. Лечение одного органа влияет на все остальные»* — эти слова Крида крутились в голове. Он говорил о медицине, но разве не то же самое можно сказать о жизни в целом?

Ольфария вспомнила свою прошлую жизнь в Москве. Переработки, хроническое недосыпание, постоянный стресс. Разве она не была «сломана»? Тридцатишестичасовые смены — это нормально? Жизнь от операции до операции без времени на себя — это здоровое существование?

А её коллеги в больнице? Татьяна Ивановна, которая уже десять лет пила антидепрессанты. Сергей из травматологии, который спивался после развода. Молодые интерны, которые выгорали на третьем году работы и уходили в частные клиники или вообще меняли профессию.

*Все мы в чём-то сломаны*, — с неожиданной ясностью поняла она.

Кто-то сломан физически — болезни, травмы, генетические дефекты. Кто-то эмоционально — депрессии, неврозы, психологические травмы. Кто-то духовно — потеря смысла жизни, цинизм, отчаяние.

И разве врач не должен это учитывать? Не должен смотреть на общую картину, а не только на конкретный симптом?

Ольфария встала и подошла к окну. Внизу по улицам шли люди — каждый со своими проблемами, страхами, болезнями. Физическими или душевными.

*«Чувства — роскошь, которую может позволить себе обычный врач в обычной больнице»* — вспомнились слова Крида.

Может быть, он был прав? Не в том, что люди — расходный материал. Но в том, что эмоции мешают принимать правильные решения. В московской больнице она сколько раз тратила время и силы на безнадёжных пациентов? Сколько часов просидела у постели умирающих, которым уже нельзя было помочь, вместо того чтобы лечить тех, кого ещё можно спасти?

*Сентиментальность*, — подумала она, используя слово Крида.

Но было ли это плохо? Разве сострадание не делает врача лучше? Разве не оно заставляет бороться до конца, искать новые методы, не сдаваться?

С другой стороны… Ольфария вспомнила случай из практики. Мальчик восьми лет, автомобильная авария, клиническая смерть продолжительностью двадцать минут. Они его вернули, но мозг был необратимо повреждён. Ребёнок