Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Вопрос был риторическим. Но если б Мартин решил ответить, он сказал бы «никто». Потому что это правда. С дайнами или без.  

— Ты можешь стать таким, как Хольгер? — не поняла Берана.

— Могу. Любой мертвяк может.

— Не называй себя мертвяком, — Мартин поморщился, — терпеть этого не могу. Мисс дю Порслейн оставалась с Хольгером, когда он уже изменился. Ты же не хочешь сказать, что он убил ее девочку, пока был таким же как ты?

— Я и детей помладше убивал, — Заноза пожал плечами. И пока ошеломленный Мартин искал, что сказать, а цвет лица Бераны менялся от кофейно-молочного к зеленовато-серому, продолжил: — Хольгер изменился, все правильно. Но это происходило постепенно. Незаметно. И мисс дю Порслейн так же незаметно привыкала к переменам. Для нее Хольгер оставался таким же, каким был в самом начале. Защитником. И учителем. И он ее правда защищал. А еще… ратуна нельзя не любить. Нельзя ему не верить. И нельзя от него уйти.

— Ты же ушел! Ты своего ратуна, вообще, убил.

К Беране именно в этот момент вернулся дар речи, и она не нашла ничего лучше, чем тут же им воспользоваться. 

— Ты-ы убил своего создателя? — она уставилась на Занозу, потом медленно сползла с его колен и отошла на пару шагов: — ты убивал детей и убил своего создателя? Это же все равно, что убить отца!

— Еще я убил свою матушку, старшую сестру и двоих племянников, — сообщил упырь буднично, — не о том разговор, Берана. Мартин, я не оправдываю мисс дю Порслейн…

— Нет, ты ее как раз оправдываешь, — Мартин вздохнул. — И у тебя получается. Я не понимаю, что ты пытаешься объяснить, но я понимаю, что у тебя есть объяснения. Скажи просто: мне должно быть ее жалко? Или я должен решить, что она не злодейка, а невинная дура? Или есть еще какой-то вариант?

— Остановись на втором. И учитывай, что как защитника она теперь воспринимает тебя.

— Мне нужно как следует все обдумать! — заявила Берана.

Мартин с Занозой посмотрели на нее с одинаковым удивлением. Мартин не понимал, о чем думать Беране, какие у нее-то проблемы, но предпочел не спрашивать. Чтоб не спровоцировать на ответ. А Заноза хмыкнул:

— Ну, попробуй. Только начни с чего-нибудь несложного. Все-таки, восемнадцать лет без практики.

Глава 9

Вот чего простить не могу я Шекспиру:

мог бы обойтись без чумы и засады,

парень бы успел, а со свадебным пиром

справится и Смолл — тут таланта не надо.

Всякий норовит отравить и зарезать,

что за моду взяли, честное слово...

Я могу вам дисков с кином понарезать –

и давайте вместе попробуем снова?

Аше Гарридо

Этим вечером Занозы не было под дверями спальни. Там Хасана ждал только Мухтар. За две ночи пес усвоил, когда просыпается старший из хозяев, и решил, что с безудержной радостью встречать его у дверей — это интересно и увлекательно. Тем интересней и увлекательней, чем радость безудержней, а хозяин суровей. Хасан-то надеялся, что Заноза способен за световой день умотать песика настолько, что к ночи тот станет тихим, сонным и послушным. Но полуторагодовалый щенок и семнадцатилетний подросток, по всей видимости, друг друга стоили. Оба только бодрее становились.

И странно, что мелкий бритт не примчался на поднятый Мухтаром шум. С его-то любопытством.

— Я иду искать, — предупредил Хасан.

Чем хороша собака, так это тем, что с ней можно безошибочно выйти на Занозу, где б он ни был в этом огромном доме.

Мухтар устремился на второй этаж, к раздвижным дверям просторного зала. Целая анфилада этих пустых залов тянулась по южной стороне виллы. Затянутая цветами галерея и густые древесные кроны защищали окна от палящего солнца, но, конечно, на день щиты опускались и здесь. Так же, как во всем доме.

Хасан сразу, как переехали сюда, решил, что мебели в этих комнатах не будет. Отдал их Занозе. Под игрушки.

Тот топорщился и бухтел, что в игрушки не играет с десяти лет, и что дискриминация по возрастному признаку так же отвратительна, как любая другая, и что, вообще, он старше. А залы, тем временем, заполнялись стеллажами с комиксами и радиоуправляемыми модельками, на полу все больше места занимала железная дорога, вокруг которой постепенно рос настоящий, хоть и миниатюрный город, ну, и, конечно, повсюду были конструкторы «Лего». Как без них? По правде говоря, иногда они становились единственной возможностью предотвратить или смягчить... странности. Заноза всегда странный, но когда это начинает бросаться в глаза, его нужно переключать. С разрушений на созидание. И тут «Лего» незаменим.

Обычно.

Сейчас щиты на окнах были подняты. По анфиладе гуляли сквозняки. А пестрого и яркого лего-города, с колесящими по улицам крошечными автомобилями, со светящимися окнами домов, миганием светофоров, звездолетов и самолетов на окружающих город космодромах, железной дороги, поезда которой вот уже два года, как курсировали от самого западного зала к самому восточному строго по расписанию и почти без накладок — всего этого не было. Вместо привычной картины, где порядка была ровно столько, сколько нужно, чтобы жить и дышать, а беспорядка — не больше, чем в любом городке, который строится и развивается без остановки, ограниченный лишь фантазией архитектора, взгляду предстал хаос.

Разобрано было все. Кубики, провода, стеклышки, пластмассовые и металлические детали «Лего» и железной дороги, аккумуляторы, инструменты, Аллах знает что еще — все, что было городом, превратилось в хлам. Наверное, из этого хлама получилось бы снова собрать город. Такой же или другой. Но это не имело значения.

Заноза стоял в центре зала, сунув руки в карманы. Аккуратно причесанный, не накрашенный и без украшений. Он шикнул на Мухтара, который хотел вбежать в зал, и пес, неуверенно дернув хвостом, уселся на пороге.

— Добрый вечер, — Хасан вошел внутрь, направился к Занозе, стараясь не наступать на разбросанные повсюду детальки, аккуратно отпинывая с дороги те, не наступить на которые не получалось. — Развлекаешься?

— Двадцать девять тысяч четыреста шестьдесят восемь, — сказал Заноза. — И их будет столько, хоть как дели или складывай. Я могу выкинуть сколько-нибудь, потом пересчитаю, их