Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

девочкам в таких компаниях делать нечего. К тому же, неполная семья, мать, тяжело переживающая разрыв с отцом, разочарование в обоих родителях — нет, Соня тоже не подарок. Но она в любом случае была лучше Мисато и лучше Эшивы. Хуже просто трудно что-то придумать.

— Младше меня на девяносто семь лет, — сообщил Заноза по-турецки, — забудь об этом.

— Старше тебя на два года, — возразил Хасан.

Получил в ответ пренебрежительное пфыканье, как всегда, когда речь заходила о возрасте, и на этом дискуссия закончилась.

Пока ехали до Редондо-бич эти двое говорили о фильмах. Как будто у Занозы все было в порядке с головой, как будто они с Соней, вообще, отправились на свидание. Такси вот поймали и едут куда-нибудь… в кино. Правда, в такси пассажир на штурманское место не садится. И не вертится на протяжении всей поездки, стараясь посмотреть сразу во все окна. Со стороны водителя — по привычке, со своей — потому что водителю не доверяет, а в заднее — потому что на заднем сиденье едет девушка, с которой надо без умолку трындеть. Кино-кино-кино. Насколько Хасан любил книги, настолько Заноза любил кинематограф. А мисс Хамфри, увидевшая коллекцию из примерно тысячи фильмов и не отрываясь смотревшая их последние часов двадцать, оказалась под таким впечатлением, что Заноза счел ее единомышленницей. Неофиткой. И теперь с энтузиазмом просвещал.

— Почему они по алфавиту? — спрашивала Соня. — Почему не по годам?

— Потому что люди не меняются. Проблемы одни и те же. И сто лет назад так было, и через сто лет так будет.

— Они поэтому такие грустные?

— Какие же они грустные? Они честные. Правда, почти все с хэппи-эндом.

— А комедии ты не любишь?

Заноза хмыкнул.

— Они не смешные, — сказал он после короткого раздумья. — Большинство из них. В реальности то, над чем там смеются, или грустно или противно. Нет, не люблю.

Афат Соне дал один из най Хольгера. С его кровью она могла получить дайны убеждения, или хотя бы эмпатию. И если получила, значит, чувствовала, что все делает правильно, говорит то, что нужно, задает верные вопросы. А если нет, значит, ее интерес к тому, что интересно Занозе — просто совпадение. Хорошее совпадение. Соня — доказательство того, что чудеса возможны. А ее вопросы отвлекают мальчика от мыслей о том, что все взвешено, отмерено и предрешено. Может, он, вообще об этом забудет? На все воля Аллаха и Аллах велик, так почему бы Ему не сделать так, чтоб Заноза не думал о том, что на все Его воля? 

Только на пирсе Соня заинтересовалась тем, что должно было бы ее волновать с самого начала: где и как она встретится с отцом. Это не был эффект дайнов Занозы, это была усталость и нежелание думать о своей судьбе. Страх сменился отчаянием, отчаяние — доверием, потом к доверию присовокупилась надежда, но лишь перспектива посмотреть все хорошие фильмы, сколько их есть, заставила мисс Хамфри, наконец, задуматься о будущем. Хотя бы о ближайшем.

А еще катер. «Кречет» был крошечным, места на нем хватало для четверых бойцов в полном вооружении и одного пулемета, но глаза мисс Хамфри вспыхнули так, будто ей предстояло прокатиться на сорокаметровой громадине с десятью каютами, салоном и кинозалом.

— Мы пойдем морем? Далеко? Отец нас ждет на побережье?

— В океане, — ответил Хасан. — Заноза, ты поведешь.

Пришвартовать друг к другу два небольших суденышка при такой малой волне не сложно, но Заноза с этой задачей справится лучше. И вроде бы он в порядке, благослови Аллах болтушку-Соню.

А она, едва устроившись на корме, тут же бомбардировала их обоих вопросами, часто ли они ходят в море, любят ли серфинг, кому принадлежит «Кречет», и есть ли яхта или катер у ее отца. Проще было сказать, чего у командира венаторов нет, чем, что у него есть. Но Соня спрашивала про личную собственность.

У Старого Лиса было суденышко, такое же маленькое, как «Кречет». Называлось оно «Удача». И известно это стало буквально вчера утром, когда договаривались о месте и времени встречи. Неизвестно, любит ли Алахди море, но если любит дочь, то у Сони будет возможность ходить на «Удаче» столько, сколько захочется.

Потом заработал двигатель, «Кречет» отошел от пирса, направляясь в открытый океан, и Соня притихла, глядя вперед, вдыхая холодный ветер. Дышать она уже не разучится. Но это хорошо, раз ей предстоит обитать среди живых.

Заноза тоже помалкивал. Он, впрочем, вообще всегда молчал за рулем. Ездить по городу так, как он, и никого не убить — занятие требующее сосредоточения. Ночью в океане, даже неподалеку от берега, вероятность аварии куда меньше, чем на переполненном фривее, но пусть лучше молчит, чем отвлекается на Соню. Начнет вертеться, как вертелся в машине, и они точно не разминутся с каким-нибудь бакеном.

Стояночные огни «Удачи» показались впереди только через час. Заноза не спешил. Он был в порядке, хотя бы потому что «Кречет» вышел из гавани, а не взорвался там, захватив с собой столько катеров и яхт, сколько смог бы зацепить, но не спешил. В обычное время «Кречет» пролетел бы эти сорок километров за полчаса. А Заноза не преминул бы уточнить, что прошли они не сорок километров, а двадцать одну морскую милю.

Он точно в порядке?

Хасан воздержался от вопросов. Не сейчас, когда чужое судно так близко, Алахди стоит у борта, и Занозе нужно поговорить с ним, поймать швартовы, перебросить на «Удачу» трап и переправить туда девочку.

Соня уже вскочила на ноги, замахала рукой. Алахди помахал в ответ. Он был один. В одиночку прибыл на встречу с двумя вампирами. Вряд ли это смелость — человек, способный поступить так просто потому, что не боится, никогда не получил бы прозвища Старый Лис. И венаторами бы не командовал. Значит, это знание. Алахди знал, с кем встретится. Знал, чего от них ждать. Интересно, то, что он поверил в их честность, это хорошая репутация или плохая?

Он был с автоматом, который перебросил за спину, только когда увидел дочь. Что там рассказывала Соня? Что он изучает Коран? Оно и видно. Что ж, девочка задаст отцу много вопросов. И ему придется отвечать. Или врать. Хотя… что можно соврать в его-то положении?