"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Дверь открылась, и в кабинет вошёл молодой человек с фотоаппаратом.

— Алиса-сан, — Танака встал, — познакомьтесь. Это Кэндзи. Он снимал для большинства крупных изданий.

Кэндзи поклонился.

— Рад знакомству. Я видел ваши работы в «Пловбое». Очень… смело.

Алиса почувствовала, как щёки слегка порозовели.

— Спасибо.

— Не за что. Идемте в студию?

Когда они вышли из кабинета, в коридоре уже никого не было. Только администратор за стойкой — теперь она вскочила при виде Алисы и поклонилась так низко, что чуть не ударилась лбом о стол.

— Алиса-сама! Могу ли я что-нибудь для вас сделать⁈

— Нет, спасибо, — Алиса прошла мимо с невозмутимым лицом.

«Сама». Надо же. Час назад она была «деревенщиной с материка».

Удивительно, как быстро меняется мир, когда у тебя в кармане письмо от императора.

* * *

Три часа спустя.

— Отлично! Ещё один! Поверни голову влево… Да, вот так!

Вспышка.

— Теперь серьёзнее… Представь, что ты смотришь на врага…

Алиса вспомнила хаосита, который пытался убить Михаила.

Вспышка.

— Идеально! Этот взгляд! Откуда ты его взяла⁈

— Практика, — пробормотала Алиса.

Кэндзи опустил камеру и посмотрел на экран.

— Невероятно, — он покачал головой. — Ты… ты точно раньше не снималась для боевых журналов? У тебя взгляд убийцы.

Алиса пожала плечами, пытаясь придумать подходящее оправдание.

— Я просто много тренируюсь.

— Дай угадаю. Посох? Нет… погоди… Коса?

Она вздрогнула.

— Как ты понял?

Кэндзи усмехнулся и махнул рукой.

— У тебя мозоли на ладонях. Характерные. Моя сестра занимается кэндо и у неё такие же. У косы центр тяжести смещен на один конец, и поэтому мозоли у основания большого и указательных пальцев. К тому же, ты иногда характерно подгибаешь руку, чтобы лезвие тебя не порезало.

— А, — Алиса расслабилась. — Да. Коса. Для самозащиты.

— Коса для самозащиты, — повторил Кэндзи. — В России все девушки такие?

— Поверь, тебе лучше не знать, какие еще есть у нас девушки. — ухмыльнулась Алиса, понимая, что встречу с рыцарями он точно не переживет.

Он рассмеялся.

— Мне нравится. Ладно, последняя серия, и закончим.

* * *

Когда съемка завершилась, Алиса вышла на улицу и достала телефон.

Три пропущенных от графини Кантемировой-Пожарской.

Два сообщения от Емели: «Как дела?» и «Скучаю».

Одно от Михаила: «Возвращаемся завтра утром. Будь готова к 7:00».

Она набрала графиню.

— Алиса! Наконец-то! — голос в трубке был взволнованным. — Что там происходит⁈ Мне только что звонили из «Мицукоши»! И из «Шисейдо»! И какой-то Ямамото!

— Я… подписала несколько контрактов.

— Несколько⁈ За один день⁈

— Ну… император помог.

Пауза. На том конце трубки явно происходили мыслительные процессы в ускоренном режиме.

— Какой император? — наконец произнесла графиня.

— Японский.

Ещё одна пауза. Длиннее.

— Алиса, — голос графини стал подозрительно спокойным, — ты хочешь сказать, что Мэйдзи… сам… лично…

— Написал рекомендательное письмо. Да. И печать.

Тишина в трубке была такой долгой, что Алиса проверила, не оборвалась ли связь.

— Графиня, вы тут?

— Я тут, — голос был слабым. — Просто… пытаюсь осознать. Ты уехала на два дня… и вернёшься с императорским покровительством и тремя контрактами от лучших брендов Японии.

— Четырьмя. Танака обещал ещё один к вечеру.

— Четырьмя, — повторила графиня. — Конечно. Почему бы и нет.

— Вы расстроены?

— Расстроена⁈ — голос взлетел на октаву выше. — Я в экстазе! Это же прорыв! Это… это… — она закашлялась.

— Графиня, дышите.

— Да-да, дышу… — послышался глубокий вдох. — Ладно. Возвращайся. Мы это отметим. И ты мне всё расскажешь. В подробностях.

— Конечно. Вот только, я же, вроде как… в другой, недружественной стране?

— Ой, да когда это тебя останавливало? И Алиса?

— Да?

— Молодец. — гордо сказала графиня.

Связь оборвалась.

Алиса улыбнулась и убрала телефон.

Потом набрала Емеле: «Всё отлично. Скоро буду. Люблю».

И пошла обратно в агентство — подписывать четвертый контракт.

* * *

Токио. Императорский дворец.

Утро следующего дня.

Императрица Сёкен полулежала на шёлковых подушках, бледная, но живая. Её глаза — нормальные, тёмно-карие, без следа той жуткой черноты — смотрели на нас с благодарностью и легкой хитринкой.

— Михаил-сан, — её голос был слабым, но твердым. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Не стоит, ваше величество, — я слегка поклонился. — Роза сделала основную работу.

Женщина стояла рядом, заметно осунувшаяся после суток непрерывной работы. Но улыбалась.

— Состояние стабильное, — доложила она. — Ещё пара дней постельного режима, и императрица сможет вернуться к обычной жизни.

Сёкен кивнула, потом её взгляд стал встревоженным.

— А как… — она запнулась. — Как моя дочь? Мика? Мне сказали, она с Дмитрием.

— Всё в порядке, — я постарался говорить успокаивающе. — Мика и Дима сейчас на Сахалине. В безопасности.

— На Сахалине? — императрица нахмурилась. — Почему?

Мэйдзи, стоявший у изголовья, положил руку на плечо жены.

— Дорогая, сейчас не время…

— Нет, — она мягко, но решительно отстранила его руку. — Я хочу знать.

Я переглянулся с императором. Тот едва заметно кивнул.

— Мика решила остаться на Сахалине до тех пор, пока не решится вопрос с переговорами между нами и Петром Первым, — объяснил я. — Она занимается дипломатической работой. Урегулирует конфликты между нашими и японскими военными.

Сёкен помолчала.

— Моя дочь… дипломат, — она слабо улыбнулась. — Никогда бы не подумала. Она всегда была такой… вспыльчивой.

— Она изменилась, — сказал я. — В лучшую сторону. Дима на неё хорошо влияет.

— Дима… — императрица вздохнула. — Этот русский мальчик. Мне он нравится. Хоть и слишком… громкий.

Мэйдзи усмехнулся. УЖ он то помнил, как потел этот паренек.

— Дорогая, ты только что описала всех русских.

— Эй, — возмутился я. — Я вполне тихий.

Лора фыркнула где-то на периферии моего сознания.

— Ты? Тихий? — голос императрицы потеплел. — Михаил-сан, вы за два дня изгнали древнее божество из моего тела, устроили моей гостье карьеру в модельном бизнесе и, насколько я слышала, чуть не разнесли половину дворца своей энергией. Это не то, что я бы назвала «тихим». — она подняла изящный палец вверх, — и это я не учитываю ваших прошлых визитов.

— Половину, это преувеличение, — пробормотал я. — Максимум четверть.