Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания - ДВК

— Пошли, — вздохнул Мишка, поднимаясь. — Хуже, чем здесь, уже вряд ли будет.

Я кивнул, в последний раз глянув в окно на чёрный остов ТЦ. Наше убежище закончилось. Начиналось что-то новое. С зелёными глазами, арбалетами и странными аурами.

И с моим «опасным» ядром, которое, оказывается, было не таким, как у всех. Отлично. Просто отлично.

Равиль шёл впереди, не оглядываясь, но мы чувствовали — он контролирует всё вокруг. Не просто идёт, а сканирует пространство. Его зелёные глаза в полутьме подъезда казались двумя маленькими фонариками, выхватывающими каждую тень, каждый угол. Мы плелись следом, чувствуя себя двумя беспомощными утятами за суровым утко-коммандос.

Вышли на улицу. Ветер подхватил, зашуршал мусором. Равиль сделал рукой знак — "стоп" и потом ещё что-то. Мы вжались в шершавый кирпич, сердце колотилось где-то в горле. Он сам выдвинулся на пару шагов вперёд, к углу дома, арбалет наготове.

И тут из-за груды разбитых ящиков, метрах в двадцати, выползло оно. Знакомое уже, но от этого не менее противное: сгорбленная фигура в лохмотьях, двигающаяся рывками.

Равиль даже не прицелился по-настоящему. Просто повернулся, арбалет как продолжение руки, и чпок — короткий, глухой звук выстрела. Стрела с тупым, тяжёлым наконечником впилась твари прямо между лопаток. Та дёрнулась, рухнула на асфальт и затихла.

Я ждал выплеска опыта, этой странной чёрной нити. Но ничего не увидел. Только заметил, как у Равиля в районе груди на миг слабо вспыхнуло зелёное свечение, чуть ярче глаз, и тут же погасло. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на результат. Просто махнул нам: пошли.

— Чисто, — бросил он через плечо, уже сворачивая в узкий проход между домами, ведущий к заднему фасаду ТЦ. — С этим срачём одно правило — чем меньше шума, тем дольше живёшь. Им палкой по башке можно, но это лишние телодвижения, да и Чужой может оказаться повыше уровнем. А энергия — она лишней не бывает.

— А почему… «Чужой»? — не удержался я, пока мы пробирались по заваленному хламом проулку.

Равиль фыркнул, но ответил:

— Фильм такой старый был. «Чужой». Там тварь из груди вылазила. У наших тоже… нечто подобное иногда происходит, когда трансформация идёт криво. Да и в целом — они уже не свои, не люди. Чужие. Прижилось. Умные названия придумывать некогда, да и некому.

Вот так, просто и без затей. Апокалипсис, а люди всё те же — дают прозвища по старым фильмам.

Сам ТЦ вблизи выглядел ещё более обшарпанным и мрачным. Задний вход, куда нас вёл Равиль, вообще не был заметен с улицы — его закрывала здоровенная, перекошенная металлическая дверь какого-то склада, примыкавшего к зданию. Но когда мы подошли, из тени у стены материализовались двое.

Не «материализовались», конечно. Они просто стояли там, и мы их не заметили. Оба — мужчины, одеты похоже на Равиля, практично и грязно. У одного в руках — самодельная пика с заточенным куском арматуры, у второго — охотничье ружьё, старое, но выглядевшее солидно. И от них… да, шло ощущение. Не такое яркое и цепкое, как от Равиля, а более простое, грубое. Аура уверенности. Твёрдой, как камень, решимости стоять здесь и не пускать. Ни страха, ни паники — просто твердь.

— Равиль, — кивнул один из них, тот что с пикой. Глаза у него не светились. — Кого привёл? Не местные.

— С окраины офисной, — коротко отбрил Равиль. — Выжили. Система им наш адрес подсказала. Проверял — вроде чистые. Веду к Касьяну.

Охранник с ружьём прищурился, оглядел нас с ног до головы. Его взгляд задержался на моих глазах дольше, чем на остальном.

— У этого глаза… — начал он.

— Да, есть, — перебил Равиль. — Ядро. Новичок. Но аура… странная. Касьян разберётся. Пропускай.

Охранники переглянулись, после чего тот, что с пикой, отодвинул в сторону какой-то кусок ржавой кровли, прикрывавший едва заметный лаз в стене. Оказалось, это и был вход — низкий, тёмный, пахнущий гарью и сыростью.

— Удачи, новички, — бросил нам вдогонку ружейник с лёгкой, едва уловимой усмешкой. — У нас тут не санаторий.

Мы пролезли внутрь. Первый этаж действительно выгорел. Стены чёрные, всё в саже, пол усеян мусором и обгоревшими балками. Но видно было, что тут поработали — проходы расчищены, опасные завалы отмечены какими-то крашеными полосками. Без лишних слов Равиль повёл нас к лестнице. На втором этаже было пусто и темно — только голые стены да остовы бывших магазинчиков. Ни души, ни звука. Не задерживаясь, мы поднялись на третий.

Тут уже была жизнь. Приглушённая, спрятанная, но жизнь. В бывших торговых залах стояли палатки, самодельные перегородки из шиферов и досок, горели несколько керосиновых ламп и пара аккумуляторных фонарей. Людей было видно немного — человек десять-пятнадцать, не больше. Они занимались своими делами: кто-то чинил одежду, кто-то что-то варил на маленькой газовой горелке, парочка у дальнего окна стояла на посту с такими же самодельными копьями. Все выглядели уставшими, но собранными. Не было истерики, не было паники. Была… будничность апокалипсиса.

Равиль провёл нас через этот импровизированный лагерь, не обращая внимания на любопытные взгляды, к бывшему административному блоку. Там, в кабинете с уцелевшей дверью, сидел, судя по всему, «Касьян». Равиль постучал, открыл дверь, сказал что-то короткое внутрь, потом обернулся к нам:

— Ждите здесь. Он вас вызовет. Не шумите, не отсвечивайте.

И ушёл, растворившись в полутьме коридора так же незаметно, как и появился.

Мы остались стоять у двери, как два провинившихся школьника у кабинета директора. Мишка прислонился к стене, осторожно потирая свою больную руку.

— Ну что, Колян, — прошептал он. — Попали в цивилизацию. С керосиновыми лампами и зелёными глазами.

— Ага, — буркнул я, оглядываясь. — Ты… ты ничего не чувствовал? От тех охранников? От других?

Мишка нахмурился.

— Чувствовал, что они смотрят на нас как на говно. И что у них оружие. Это? А что ещё чувствовать-то?

Значит, это только моя фишка. Видеть, вернее, ощущать эти ауры. Часть нового восприятия, подарка от системы и моего «странного» ядра. Равиль чувствовал моё. А я — его и других «разбуженных». Круговорот аур в природе, бл*ть.

Мы стояли и ждали, в полутьме коридора, слушая приглушённые голоса из-за двери и тихий гул жизни в этом последнем островке порядка посреди всеобщего пиздеца. И я думал о том, что чувствовал Равиль в моей ауре. С оттенком. Как будто унаследовал что-то. Что это могло быть? От шефа? От того качка-спортсмена? Или… от самой Системы?

Из-за двери наконец-то крикнули заходить.

Кабинет бывшего администратора ТЦ. Огромное окно, выходящее на пустынную площадь, было завешано грязными тряпками и листами фанеры,