Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания - ДВК

зрелище выбило из нас остатки иллюзий, если они ещё были. Мир пал не потому, что люди струсили. Он пал потому, что новая реальность не оставила им шансов на старых правилах. Огнестрел, броня, тактика — всё это оказалось бесполезно против тварей, которые росли, эволюционировали и получали силу из самой системы, что уничтожила прежний порядок.

Мы проехали участок молча, давя на газ, чтобы скорее оставить это мрачное место позади. Дорога пошла на подъём, дома стали редеть, сменились гаражами, потом пустырями. Впереди показался лесной массив и уходящая в него узкая асфальтовая дорога — старая трасса, ведущая, если верить полустёртому указателю, на юг.

Дорога была почти пустой. Парочка легковушек в кювете, одна — с открытыми дверями и пятнами давно высохшей крови на сиденьях. Мы объехали их, и наконец-то смогли выжать скорость побольше. Пикап, хоть и нагруженный, с рычанием набрал 60, потом 70 км/ч. Ветер засвистел в щелях, лес по сторонам поплыл сплошной зелёно-серой стеной. Впервые за многие часы мы могли расслабиться хоть на чуть-чуть. Дорога была прямая, видимость — отличная.

Именно в этот момент, когда чувство лёгкой эйфории от скорости и простора только начало заползать в грудь, мы увидели Его…

Он стоял прямо посреди дороги, в сотне метров впереди. Не появился. Не вышел из леса. Он просто был там, будто ждал. На фоне ослепительного, уже поднявшегося над деревьями солнца, он был чёрным, чётким силуэтом. Тот самый серый комбинезон, гладкий шлем. Существо. Перерождённый.

Я инстинктивно ударил по тормозам. Шины завизжали, пикап занесло, и мы встали поперёк дороги в тридцати метрах от него. Двигатель заглох в гробовой тишине, нарушаемой только шипением остывающего металла и нашим собственным, участившимся дыханием.

Никто не вышел из машины. Мы сидели, вцепившись в сиденья, и чувствовали, как наши ауры, ещё секунду назад расправленные и уверенные, сжались сами собой. Инстинктивно. Как зрачки от яркого света. От него.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел на нас своим безглазым шлемом. Давление нарастало. Не физическое. Энергетическое. Тишина вокруг сгущалась, становилась тяжёлой, вязкой, как жидкое стекло. Даже лесные звуки — щебет редких птиц, шелест листьев — стихли.

И тут он заговорил.

Он ворвался прямо в сознание. Грубый, скрипучий, словно камни перетираются в глубине земных пластов. В нём не было ни злобы, ни ярости. Было холодное, безразличное любопытство, смешанное с лёгким, почти механическим оттенком… голода.

«МА-ЛЕНЬ-КИЕ… ИСКОР-КИ…»

Слова формировались не из звуков, а из сгустков чужеродной, давящей воли. Каждое падало в мозг, как камень.

«БЕ-ЖИ-ТЕ… СУ-Е-ТИ-ТЕСЬ… КУ-ДА-ТО…»

Пауза. Давление усилилось. В висках застучало.

«ВЫ ДУ-МА-Е-ТЕ… ЧТО СМЕ-НА КО-ОР-ДИ-НАТ… ДАСТ ВАМ ПО-КОЙ?»

Он медленно, плавно покачал головой. Жест был почти человеческим, и от этого — в тысячу раз жутче.

«НИКУ-ДА… НЕ ДА-СТ…»

Его «взгляд», невидимый, но ощутимый, как прикосновение ледяного сверла, скользнул по мне, потом по Мишке.

«В ВАС… ЕСТЬ ВКУС… НЕ-ОБЫЧ-НЫЙ… ЗА-ПАХ НО-ВИЗ-НЫ…»

В его голосе прозвучало что-то, что можно было принять за… предвкушение.

«Я БУ-ДУ… РАД… ВСТРЕ-ТИТЬ-СЯ СНО-ВА… КОГ-ДА ВЫ СТА-НЕ-ТЕ… СИЛЬ-НЕЕ… ПО-ПЛОТ-НЕЕ…»

Ещё пауза. Самые страшные слова всегда звучат почти душевно.

«ЧТО-БЫ ОТ-ВЕ-ДАТЬ… ВА-ШЕЙ… НЕЖ-НОЙ… ПЛО-ТИ…»

И с этим последним, леденящим душу «пожеланием», он… перестал быть.

Он просто перестал занимать пространство. На том месте, где он стоял, теперь была только пустая дорога, залитая утренним солнцем, и легкая дымка, поднимающаяся от нагретого асфальта.

Давление исчезло так же резко, как и появилось. Звуки леса вернулись — оглушительно громкие после той тишины. Я ахнул, как будто меня только что выпустили из-под воды. Рядом Мишка сидел, бледный как полотно, его пальцы белыми костяшками впились в панель приборов.

Мы молчали, может, минуту, может, пять. Просто дышали, приходили в себя. Потом Мишка, не глядя на меня, хрипло проговорил:

— Ну что… кажется, у нас появился… поклонник.

Его голос дрожал, но в нём пробивалась старая, едкая нотка. Защитная реакция. Шутка на краю пропасти.

Я не мог ответить. Горло было пересохшим. Я смотрел на пустое место на дороге, где только что стояло существо, для которого мы были… перспективной закуской. Оно не просто угрожало. Оно предвкушало. Как гурман ждёт, когда вино отстоится, а мясо созреет.

Оно знало, что мы растем. И оно было готово подождать. Потому что с точки зрения его, вероятно, бесконечно растянутого восприятия времени, мы созреем быстро. А главное — оно знало, куда мы направляемся. Или не знало, но было уверено, что это не имеет значения. Потому что покоя не будет. Нигде.

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Включил зажигание. Двигатель, к счастью, завёлся с полуоборота.

— Поехали, — сказал я, голос прозвучал чужим, но твёрдым.

— Поехали, — эхом откликнулся Мишка.

Мы объехали то место, где оно стояло, стараясь даже не смотреть туда. И снова погрузились в лес, в зелёный туннель дороги. Но теперь ощущение свободы, лёгкости, надежды было безвозвратно отравлено. Его слова висели в воздухе салона, невидимые, но осязаемые, как запах тления.

Оно будет ждать. А нам теперь надо было не просто выживать и строить. Нам надо было расти. Быстрее. Гораздо быстрее. Чтобы в следующий раз, когда этот «поклонник» явится отведать нашей «нежной плоти», у него на языке остался не её вкус, а осколки его собственных зубов.

Я нажал на газ сильнее. Пикап зарычал, набирая скорость. Лес по сторонам превратился в зелёное месиво. Мы мчались вперёд, но теперь это был не бег к чему-то. Это был бег от. И, что самое страшное, мы понимали — убежать не получится. Оставалось только одно: обогнать. Обогнать свою судьбу, став достаточно сильными, чтобы встретить её лицом к лицу и не стать обедом.