Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания - ДВК

Доехали до неё не без приключений. Дороги, как и следовало ожидать, были кладбищем металла. Сгоревшие, перевёрнутые, просто брошенные машины создавали настоящие лабиринты. Пришлось лавировать, ехать по тротуарам, а то и по пустырям. Каждый раз, когда я замечал на «радаре» скопление ярких точек — Чужих, — мы сворачивали, искали объезд. Пикап был не внедорожником, но проходимость у него была неплохая. Главное — не застрять и не привлечь внимание громким ревом.

На заправке нас ждал подарок судьбы — здоровенный бензовоз, брошенный прямо у колонок. Замок на горловине был элементарным. С помощью найденного в кузове пикапа шланга и сифона (спасибо, прошлая жизнь и знания из фильмов) мы слили в наш бак полный «под завязку». Жидкость была темноватой, пахла не первой свежестью, но Мишка, понюхав, сказал: «Походит. Не вода, уже хорошо».

Потом он, смотря на пустые железные канистры в кузове, хмыкнул: «А почему бы и нет?». Мы нашли на территории заправки склад ГСМ — и там их было штук двадцать, пустых, пыльных, но целых. Взяли десять самых крепких. И начался долгий, нудный процесс наполнения их тем же бензином из бензовоза. Десять канистр по двадцать литров — двести литров про запас. Наш пикап заметно просел под такой тяжестью, но держался молодцом. Запах бензина теперь витал вокруг нас невыносимой, но чертовски обнадёживающей тучей.

Поездка обратно в промзону была уже настоящим испытанием на прочность. Нагруженный под завязку пикап ехал тяжелее, разгонялся нехотя. Мы постоянно натыкались на новые, не замеченные ранее завалы. Один раз чуть не застряли в груде размокшего мусора — пришлось вылезать, растаскивать его вручную, и всё это под аккомпанемент моего нервного сканирования округи. Чужие чувствовали шум и, видимо, запах бензина — несколько раз небольшие группы пытались подобраться, но мы либо давили их, не вылезая (крепкий бампер пикапа оказался отличным оружием), либо Мишка снимал их точными выстрелами «Копья» из окна.

Доехали мы уже затемно, уставшие, пропахшие бензином и потом, но с чувством выполненного долга. Оставили пикап в тени развалин в паре сотен метров от склада — на всякий случай, не светиться. И началась вторая часть марафона — пешком, туда-сюда, таскать наш скарб.

Всё, что мы накопили за эти недели: оставшуюся еду, воду, аптечки, оружие, те самые тактические комплекты со «Стильного Лиса», инструменты, даже наши жалкие одеяла и мешки — всё это полетело в кузов. Мы работали молча, быстро, экономя силы. Каждый рейс по разбитой земле под холодными звёздами казался вечностью.

И вот, наконец, последний ящик встал на место. Мы прислонились к холодному борту пикапа, отдышиваясь. Воздух вырывался клубами пара. Я снова достал сигареты, протянул Мишке. Закурили почти синхронно.

— Ну, — прохрипел Мишка, затягиваясь. — Всё. Ничё не забыли? Квартирку не забыли сдать?

— Ключи уже в щель бросил, — ответил я, и мы оба хрипло усмехнулись. Склад, наша «крепость», наша «база»… Теперь это было просто заброшенное здание. Мы ничего не оставляли там. Только воспоминания. В основном — плохие.

— Без подарков, бл*ть, — покачал головой Мишка, глядя на забитый под завязку кузов. — Всё сами. И бензин, и канистры, и экипу эту… даже сигареты, по сути, своровали. Ни одного халявного артефакта, как в играх.

— Зато своё, — сказал я. — Никому не должны. Не Касьяну, не системе. Сами нашли, сами добыли. Сами… выжили.

Он кивнул, выпуская дым копотью в ночное небо.

— Это да. На всё про всё… сколько, неделя ушла? От идеи до вот этого. — Он похлопал ладонью по борту. — Небыстро. Опасно. Неудобно, бл*ть, до жути. Но… сделано.

Мы стояли и курили, глядя на очертания нашего бывшего убежища. Не было грусти. Было странное, тягучее чувство завершения одной главы и начала другой. Главы, которая будет писаться не в ржавом склепе, а на колёсах. На юг. К чему-то новому.

И знаешь, что было самым приятным в тот момент? Не то, что у нас есть машина и бензин. А то, что мы сделали это. Не сломались, не передрались, не скатились в ту кровавую муть, которую я видел в видении. Мы просто… работали. Планировали, преодолевали, тащили. Как нормальные люди в ебн*вшемся мире. И в этой простой, будничной целеустремлённости было больше надежды, чем во всех пророчествах и рангах навыков.

Глава 15: в путь дорогу

Решать ехать ночью, с нашим везением — это было самоубийство красивой, эпической формы. За рулём уставший Мишка, который, хоть и не спал нормально, но хоть что-то видел. Я — с «радаром», но ночь для Чужих — их родная стихия, они могли быть где угодно. Да и дороги эти… нет, надо было с головой.

Так что мы остались. В последний раз. Развели костёр прямо посреди бетонного пола, в выложенном камнями кругу, под вытяжкой из разбитой вентиляции. Рисковали, конечно, но где уж тут не рисковать. Да и хотелось хоть какого-то ритуала. Прощания.

Атмосфера… её сложно описать. Не было веселья. Не было той дикой, отчаянной радости, как когда нашли пикап. Была усталая удовлетворённость. Тишина, нарушаемая только треском поленьев (нашли сухие паллеты), да редкими обрывками фраз. Мы сидели на ящиках, грели руки, и впервые за долгое время наши лица были не искажены ни страхом, ни концентрацией, ни безумием. Просто… лица. Уставшие, со следами грязи и синяков, но спокойные.

Мишка возился у огня. Нашёл какой-то ржавый решётчатый лист, положил на камни. А потом достал из рюкзака… мясо. Не консервы. Свежее, тёмно-красное, крупноволокнистое.

— Что это? — спросил я, уже догадываясь.

— Мясо, — коротко ответил он, насаживая куски на заточенные прутья. — Не спрашивай. Не человек. И не крыса. Вкусное будет.

Я не стал спрашивать. Правда, без разницы уже было. Запах, когда мясо легло на раскалённый металл, ударил в нос — густой, жирный, дико аппетитный. Слюнки потекли сами. Мы ждали, переворачивали, и этот простой, древний процесс — жарка мяса на огне — казался каким-то священнодействием. Возвращением к самым основам. Ты голоден — ты добыл еду — ты её приготовил.

Когда оно зашипело и покрылось румяной корочкой, Мишка снял куски и протянул мне один на палке. Горячий жир обжёг пальцы, но это было приятно. Я откусил. Мясо было жёстковатым, с диковатым привкусом, но настоящим. Не тушёнка в банке, не сухой паёк. Плоть. Энергия. Мы ели молча, обжигаясь, чавкая, и это было чертовски хорошо.

Потом, когда первый голод