Вернуть Боярство 24. Финал - Максим Мамаев

Впро́чем… Там, внизу, шли в бой последние пехотные резервы русской армии. Начавшаяся столь успешно атака постепенно захлебнулась, застопорилась, увязла в крови и телах с обеих сторон — несмотря на всю мощь, на слаженность действий и фактор внезапности, османы, понеся чудовищные потери, всё же выправили ситуацию и теперь на многих направлениях теснили наших воинов назад.

Огромный численный перевес всё же сказал своё слово. Турки могли позволить себе менять одного нашего солдата на десяток своих бойцов. Янычары, сипахи, акынджи (лёгкая кавалерия), гвардии турецкой знати, многочисленные и разномастные творения османских химерологов, множество джиннов земли с некоторым количеством воздушных и огненных — кого тут только не было!

Пилотируемые големы, гвардейцы дворян и бояр, имперские полки — пехота, драгуны, гусары, кирасиры с нашей стороны. Присоединение большого числа джиннов и части высших чародеев врага к битве не оставляли нашим войскам почти никаких шансов, но тут в бой вступили духи крови — и положение начало выправляться.

Маргатон держал своей силой вихри и не мог больше ни на что отвлекаться. Порождения Тьмы, пусть и уступали числом джиннам, но вполне успешно с ними боролись, правда, наш флот, лишившийся уже четырёх линкоров и шести броненосцев, не говоря уж о судах рангом ниже, с трудом перестраивался, рассыпаясь из единого кулака на десяток эскадр. Не представляю, что там задумали наши флотоводцы, но главное — «Ольфир», «Змей» и ещё несколько наших судов, в том числе и один из линкоров, были целы и почти невредимы, став ядром одной из новообразованных эскадр.

Последние резервы — дружины Великих Родов, их же Главы и сильнейшие чародеи да я сам, вот и всё, что ещё не было брошено в бой. Когда и они окажутся брошены в битву и я останусь последним — только тогда, наверное, и настанет мой час…

Так я думал, наблюдая за происходящим. И оказался неправ — Сила Души, мощная, полноценная и ничем не сдержанная, она прокатилась по полю боя, вселяя тревогу и неуверенность в наших воинов и ободряя вражеских.

Шехзаде Османской Империи Селим вышел на бой.

— Ну наконец-то!

Глава 9

Могучий воин в тёмных доспехах, с пылающим мехом за плечами, клинком на правом боку и копьём в левой, увенчанный тонким, изящным княжеским венцом поверх глухого металлического шлёма, он сделал шаг с высочайшей точки города — крыши могучего бастиона, расположенного на переднем краю обороны осаждённого города.

Во все стороны ударили раскаты могучего грома, по кованым, стальным сапогам заискрились Жёлтые Молнии, многократно ускоряя своего хозяина — и человек в мгновение ока оказался на расстоянии полутора километров, на краткий миг зависнув в воздухе. Второй шаг, вернее, самое начало этого движения — и вновь человек исчез, оставив после себя лишь яростные раскаты грома.

Нескольких десятков подобных шагов человеку оказалось достаточно, чтобы удалиться от покинутого им бастиона на расстояние в семь десятков километров. Вновь появившись после очередного своего рывка вперёд, он замер, вскинув голову наверх, к небу.

Схватка джиннов и обитателей Мрака шла с переменным успехом — пусть у первых и было вдвое больше бойцов уровня Великого Мага, Призраки Мрака, сбившись в единую группу, коллективными усилиями отражали натиск. Будь джиннов не четырнадцать, а хотя бы десять, и скорее всего, уже Дети Тьмы теснили бы их… Но было как было.

Потоки сходящего с ума ветра, могущественное пламя ифритов и молнии маридов, лучи, разряды и прочие формы стихийного волшебства сталкивались с кляксами, щитами, сферами и прочим разнообразием форм, в которую Тёмные облекали свою магию. И если семёрка Призраков потихоньку проигрывала свой бой, то вот их подчинённые держались весьма уверенно, устроив настоящее хаотическое побоище.

Воин перевёл взгляд вниз. Там, на земле, насколько хватало взгляда тоже шёл бой — пехота русских билась с янычарами, разнокалиберными чудовищами, пятилась, огрызаясь изо всех сил.

— Решимость. Мужество. Хладнокровие, — казалось бы, негромко бросил парящий между небом и землёй чародей.

Во все стороны от его фигуры прошло словно бы лёгкое колебание воздуха. Несколько секунд ничего не происходило, использованная воином магия никак себя не проявляла…

А затем русские солдаты там, внизу, ощутили, как каждого из них словно омыло незримым потоком прохладной воды, возвращая им присутствие духа. Вот уже добрых десять минут находящиеся под давлением Силы Души османского реинкарнатора и потому с трудом отбивающиеся от наседающих на них турок, которым воздействие чужого Великого Мага как раз таки придавало сил, смелости, прыти и упорства, русские солдаты начали восстанавливать разрушенные порядки и строй, контратаковать, наказывать самых смелых врагов за наглость, когда те пытались вылезать из строя.

Воздействие Силы Души мага не ограничилось небольшой областью, над которой он парил. Нет, она широко, на более чем сотню километров вокруг, разошлась, впитываясь в людей и сталкиваясь с другой, враждебной Силой Души.

Вот раненая, окровавленная волшебница, что торопливо ковыляла прочь от схватки, что шла за её спиной. Не оглядываясь, она торопилась убраться побыстрее, отгоняя от себя мысль о том, что бросает собственных товарищей на смерть. Будучи лишь Адептом, она понятия не имела ни о какой Силе Души и её возможностях, и уж тем более не могла ощутить, что подверглась такого рода воздействию.

Прихрамывающая девушка не успела уйти слишком далеко, когда её накрыло ощущение прохладного ручья, словно омывшего волшебницу в своих водах. Замерев, она несколько мгновений стояла, опустив голову и сжав губы.

— Решимость. Мужество. Хладнокровие, — услышала она спокойный мужской голос.

Сжав до боли зубы, она быстро, решительно развернулась на сто восемьдесят градусов — туда, где десяток бойцов и один слабенький маг Ученик, совсем ещё молодой парень, едва закончивший магическое училище для простолюдинов, отбивались от трёх дюжин монстров.

Чуть позади стаи чудовищ стояли и те, кто их привёл — два джинна, ифрит и марид, оба в ранге Адептов. Свежие, полные сил, ещё не успевшие толком поучаствовать в битве, они посылали в выстроившихся кругом людей огненные шары и воздушные лезвия. Слабенькие, нижнего порога второго ранга, эти чары разбивались о мерцающий, почти прозрачный тоненький купол защитных чар, грозящий рухнуть в любой миг.

Любой из парочки джиннов мог без труда, одним ударом уничтожить эту защиту, но вместо этого нелюди предпочитали сковывать молодого Ученика и наблюдать, как десяток усталых латников с огромным трудом отбиваются от полных сил чудовищ.

Победитель в этой схватке был очевиден, и русские бойцы были живы лишь потому, что нелюди хотелось вдоволь наиграться с жертвами, прежде