Чайный бунт - Кейси Блэр

Я смотрю то на нее, то на Лорвин. Потом наконец качаю головой:

– Ристери, я искренне благодарна тебе за помощь. Но мне не нравится быть оружием в войне, которую вы друг против друга затеяли.

– Это тебя не касается, Мияра, – говорит Лорвин.

– Если так, то не стоило, наверное, при мне перебрасываться колкостями и ждать, что я ничего не замечу, – произношу я ровным тоном.

Лорвин резко встает, отодвигая стул:

– Знаешь что? Иди с ней. У меня здесь и без тебя дел полно.

Сказав это, она уходит в лабораторию и хлопает дверью.

Мне хочется пойти за ней и попросить прощения, но я не знаю за что. В любом случае мы увидимся завтра. Возможно, будет даже лучше, если пройдет немного времени. Или хуже.

Я оглядываюсь на Ристери, почти уверенная, что она так же вылетит через другую дверь, но девушка стоит с виноватым видом.

– Ты права, – признается она. – Прости, я не подумала, каково тебе все это слышать.

– Все в порядке. Я ценю твое предложение и с радостью пойду с тобой. Просто сложно не лезть не в свое дело, когда оно само вмешивается в мою жизнь, – отвечаю я.

Ристери кивает:

– Это правда. Мы с Лорвин теперь редко видимся, но каждый раз все сводится к склокам, только без свидетелей. Нам обеим стоит сдерживаться в твоем присутствии.

Мы одновременно смотрим сначала на дверь лаборатории, затем друг на друга. Должно быть, на моем лице отражается сомнение, потому что Ристери усмехается и говорит:

– Да уж. Или мы просто будем видеться с тобой по отдельности.

Мне это решение не нравится, и я не спешу его одобрять.

– Ты, наверное, уже не хочешь идти со мной на рынок? – робко интересуюсь я.

Она разом просияла – так открыто, легко, искренне, что сложно поверить. Разница между прямотой Ристери и настороженностью Лорвин впечатляет.

Кажется, я уже догадываюсь, из-за чего они поссорились.

– Очень даже хочу, – протестует она. – Погоди, только окажешься там – и мигом забудешь об усталости.

Я вспоминаю слова Лорвин о том, что накануне я забыла об усталости, когда была совсем без сил, и сдерживаю восторг, когда мы выходим.

Ристери не обманула: ночной рынок восхитителен, и я очень рада, что согласилась на ее предложение.

Вдоль улицы вплотную выстроились палатки, светят фонари, люди торгуются, но без ругани, а словно это дружеская игра, пусть и серьезная. Рынок залит яркими красками и смехом, от чего вечер становится светлее. После дня сдержанных фраз и улыбок эта атмосфера греет и расслабляет.

Если я стану чайным мастером, то должна буду дарить людям именно такие ощущения.

Я глазею по сторонам. И много – на этот счет Ристери опять же не ошиблась. Она не одергивает меня, чтобы я вела себя сдержаннее, но никто и не пытается меня одурачить – всех, наоборот, забавляют мои выпученные глаза. Может быть, в их веселье есть оттенок издевки, но я не обижаюсь… Ведь я действительно смотрюсь нелепо.

Но я привлекаю излишнее внимание. Сначала я думаю, что дело в слухах, что я учусь на чайного мастера, но кланяются далеко не все, значит, принцессу во мне тоже пока не признали. Большинство на рынке – гелланцы, но никто же не пялится на Ристери, так что дело и не в моей истальской внешности.

– Это потому что я здесь впервые? – спрашиваю я. – Кажется, здесь все друг друга знают.

Она мотает головой:

– Не знают. По крайней мере, не все. И нет, я думаю, дело в твоей прическе, – отвечает она.

Я тянусь к волосам, но руки загружены пакетами с едой, которую я не умею готовить, и поднять их к голове слишком тяжело.

– В прическе?

– У тебя коса до пояса, – поясняет Ристери. – Большинству людей за такими длинными сложно ухаживать и работать неудобно. Наверное, они приняли тебя за знатную особу и не понимают, что ты тут делаешь.

Разумеется. Видимо, отчасти насмешки вызваны тем, что меня приняли за знатную девушку, которая явилась поглазеть на жизнь простого народа. Мне вдруг становится стыдно, ведь не сказать, будто они не правы.

А вот на Ристери, чье благородное происхождение должно быть всем известно, внимания никто не обращает. Волосы собраны, она носит одежду, которую нельзя принять за наряд знати, – все это, конечно, способствует тому, что ее принимают здесь как свою. Потому что она постаралась преодолеть различия, которые ей подконтрольны, пусть и касаются они только манеры одеваться.

Единственное, в чем я буду ходить ближайшее время, – это официальная одежда, ничто другое Талмери оплачивать не станет, так что последовать примеру Ристери не выйдет.

Но волосы… Когда Лорвин предложила подстричь их, я не смогла сдержать ужаса, хотя она всего лишь старалась облегчить мне жизнь. И теперь выходит, что Ристери, на которой лежит ответственность прятать меня на виду у всех, не в силах замаскировать мое происхождение.

Волосы не настолько важны, чтобы делать меня бременем для людей, которым я и так многим обязана.

– Ты притихла, – говорит Ристери, вырывая меня из собственных мыслей. – Все хорошо?

Я на секунду задумываюсь, успокаиваюсь и выдыхаю:

– Насколько сложно будет покрасить волосы?

Она в удивлении поднимает брови:

– Понятия не имею, но готова поспорить, что мы можем найти краску здесь. А что такое?

– Я хочу сама решать, как меня будут воспринимать, а не оставлять это на усмотрение других, – говорю я, и это кажется верным. – Мелочь, конечно, но надо с чего-то начинать. Зато каждый раз, глядя в зеркало, я буду помнить, что должна следовать своему пути. Ты поможешь мне?

Ристери хватает меня за запястья.

– Несомненно, – горячо соглашается она. – А теперь, готова ли ты ответить на самый главный вопрос?

Я округляю глаза:

– Какой вопрос?

В ее глазах танцуют отблески фонарей, они как будто светятся в темноте.

– В какой цвет?

Я смеюсь, уже радуясь своему решению.

– Изумрудно-зеленый, если можно. Чтобы сочеталось с нарядом, который заказала у швеи. – Я сглатываю и добавляю: – И надо найти ножницы.

– И обрезать? Ты уверена? – спрашивает Ристери, и ее беспокойство лишь подстегивает меня.

– Не очень коротко. Может, до плеч? Мне кажется, будет неплохо, – предлагаю я.

– Не всё сразу, – говорит она серьезно. – Точнее, если ты уверена, я не стану тебя переубеждать, но, может, начнем с длины до лопаток? Сделать короче всегда успеется.

Я выдыхаю, сбрасывая толику напряжения. Да. Необязательно делать все и сразу. Но надо с чего-то начинать.

– Верно, – соглашаюсь я. – Куда мне идти?

Ристери хлопает меня по плечу.

– Нам, – поправляет она. – Пойдем.