Чайный бунт - Кейси Блэр

Ристери приходит в домик следующим утром, когда я сижу на полу гостиной и тренируюсь вести чайную церемонию.

– Я принесла завтрак, – сообщает она и затем добавляет: – Духи! Нам не помешает кое-что подправить, правда?

– О да, – пылко соглашаюсь я, и мы обе с минуту хихикаем.

Мы славно повеселились вчера, пытаясь покрасить и подстричь меня, но, как и свойственно попыткам, удалось это, честно говоря, не очень.

При свете дня, когда волосы высохли и начали виться, край выглядит неровным, даже рваным. До идеала далеко, учитывая, какое впечатление я должна производить в чайной, но куда хуже дела обстоят с цветом. Оттенок лег неровно и плохо виден. До нас слишком поздно дошло, что надо было сначала осветлить волосы, и теперь я выгляжу так, будто окунула их в масло и все еще не вывела пятно.

И все же.

– Позволь мне закончить тут, – прошу я, слегка меняя наклон головы. Я уже несколько часов по чуть-чуть изменяю движения и заставляю мышцы их запомнить, стараюсь приноровиться к новой длине волос.

Как бы мне хотелось иметь настоящий чайный набор, чтобы практиковаться. Я взяла некоторые предметы подходящего веса и формы на замену знакомым и теперь сижу на полу с крепкой кружкой, изящной сахарницей, предположительно суповой миской и прочей утварью, которая никак не связана с чайной церемонией.

Пусть с волосами у нас вышло весьма скверно и надо было сразу подумать, как это отразится на проведении чайных церемоний, я не жалею, что мы попытались. Я что-нибудь придумаю, как сейчас с посудой.

Ристери выкладывает выпечку на стол, когда в дом неожиданно влетает Лорвин – и замирает на пороге.

– Ты! – в ужасе выдыхает она, не веря своим глазам. Дрожащей рукой она указывает сначала на мои волосы, а затем, уже овладев собой, – на Ристери. – Ты! Что ты наделала?!

– Это я предложила. – Я стараюсь сгладить назревающий конфликт. В конце концов, еще есть надежда, что все поправимо. – Да, получилось не так, как мы хотели, но…

Лорвин шагает к Ристери.

– О, как это в твоем духе! Ты никогда не думаешь о последствиях и о том, как они отразятся на людях за пределами твоего привилегированного пузыря, – рычит она.

– Так это я во всем виновата? – Ристери вскакивает на ноги. – Мияра хотя бы старается взять под контроль свою жизнь, а это уже больше, чем делают некоторые…

– ДОВОЛЬНО.

Они изумленно оборачиваются, и только тогда я осознаю, что это я кричала. Делаю вдох, голос опускается до шепота, но слова так и льются:

– Я всю жизнь была пешкой в чужой игре, и я не допущу, чтобы это повторилось.

Опять вздыхаю, стараясь почерпнуть в воздухе успокоение, но это выше моих сил. Качаю головой и указываю на дверь. Дверь моего дома.

– Если вы не можете не вмешивать меня в свои ссоры, убирайтесь обе. Живо.

Они долго смотрят на меня, затем друг на друга и виновато отводят взгляд. Я жду, не двигаюсь, даже вздрогнуть себе не разрешаю. Эти двое не моя ответственность.

Может быть, именно поэтому Саяна так презрительно отнеслась к тому, что я выбрала отца советником на церемонии посвящения. А может, если бы я отказалась от роли жертвы в их политических играх, я могла бы действительно помогать людям, а не распыляться на пустые и бесполезные жесты.

Мы стоим неподвижно с минуту, пока Ристери не протягивает Лорвин булочку. Лорвин принимает ее и, словно готовясь попробовать свой жучиный чай с накрабским перцем, осторожно кусает и смотрит на меня.

Можно подумать, я принудила ее общаться с Ристери.

– Ты можешь что-то с этим сделать? – спрашивает Ристери. Словно не хочет верить, в какое безобразие мы превратили мои волосы.

– Да, – наконец отвечает Лорвин. – Но на это уйдет несколько часов, которых у нас нет. Чайный мастер уже приехал, будет оценивать тебя сегодня. Зашла сообщить.

Сегодня! Я закрываю глаза, прохожусь рукой по волосам и морщусь.

Все-таки зря мы на это пошли. Надо было сразу сообразить, что не так-то это просто – полностью взять контроль над своей жизнью. Теперь ни один чайный мастер не отнесется ко мне серьезно. Я провалилась, не успев даже начать. Так что прощай, работа, прощай, дом, я снова окажусь там, где была два вечера назад, но еще в худшем положении, потому что потеряла доверие тех, кто честно пытался мне помочь.

– Прости меня, Лорвин. – Я кланяюсь так низко, как могу, хотя так не принято.

– Прекращай, – говорит она. – Просто не подводи меня так больше. Кстати, какой это должен был быть цвет?

Я выпрямляюсь и так долго стою в недоумении, что отвечать приходится Ристери:

– Изумрудно-зеленый.

Лорвин фыркает:

– Могла бы догадаться! После того как мы вчера столько времени убили на ткани, не побоюсь назвать точный оттенок. Повернись и замри.

– Зачем?

– Видимо, мне все-таки придется поколдовать над твоими волосами, – говорит Лорвин, одаривая меня своей хищной улыбкой.

Сердце сжимается – от страха и надежды.

Я отворачиваюсь, закрываю глаза и призываю каждую клеточку моего тела хранить абсолютную неподвижность.

В ответ на заклинание Лорвин у меня прихватывает живот. Голова горит, и ко мне приходит неожиданное понимание, что, хотя волосы и не обладают той же чувствительностью, что и кожа, теперь я будто бы ощущаю их. И чувства эти не очень приятные, поэтому я стараюсь не думать о том, что именно делает Лорвин.

– Ну вот, – целую вечность спустя говорит она устало, но с ноткой удовлетворения. – Пойди в ванную, посмотри в зеркало.

Я стремительно поворачиваюсь к ней, не успев согнать с лица выражение отчаянной надежды. Лорвин хмуро кивает, Ристери прижимает ко рту ладони, ее взгляд горит восторгом.

Я бегу в ванную, на глаза наворачиваются слезы. Излучая свет изумруда, волосы каскадом волн падают чуть ниже плеч и смотрятся даже лучше, чем я могла представить. Я без ума от этой прически! Прежде чем вернуться, я вытираю мокрые от слез глаза, чтобы Лорвин не чувствовала себя неловко. Снова кланяюсь ей.

– Спасибо! – с жаром благодарю я. – Извини меня за то, что тебе пришлось исправлять мои ошибки, но я ни капли не жалею о результате.

– Это ты сейчас так говоришь, – отвечает она, но я не поддаюсь ее попытке умалить мою благодарность и поворачиваюсь к Ристери:

– И тебе спасибо! За то, что помогла решиться на перемены.

– Обращайся, – говорит она и порывисто меня обнимает.

– Но в следующий раз надо получше подготовиться, – добавляю я, и она смеется. – А теперь, – начинаю я, схватив булочку, – я думаю навестить местное святилище.