Чайный бунт - Кейси Блэр

Почему-то вопрос ставит их обеих в тупик.

– Для чего тебе? – вслух удивляется Ристери.

Я хмурюсь:

– Потому что в этом доме нет своего святилища?

– А почему оно должно быть? – спрашивает Лорвин также в замешательстве.

За последние два дня я испытала столько эмоций, что не успеваю их осмыслить. Но успех грядущего экзамена – невероятно сложного и нервного – целиком зависит от моего внутреннего спокойствия. А значит, нужно его восстановить.

Но меня сбивает с толку не необходимость ответа на вопрос, а то, что они его задали. Я говорю, казалось бы, очевидную вещь:

– Потому что мне нужно место, чтобы пообщаться с духами перед экзаменом, от которого зависит моя жизнь?

Лорвин хлопает глазами:

– Вы таким занимаетесь? Серьезно? – Последний вопрос был адресован Ристери.

– Я точно нет, – отвечает она. – Точнее, некоторые знатные люди да, наверное, но обычно они, ну…

Ристери мнется. Весь мой энтузиазм сходит на нет. Я знаю, как завершить ее фразу.

– Ханжи, – договариваю я. – Молятся для виду и престижа, которые дает набожность.

Ристери кивает, и я обращаюсь к Лорвин:

– А для тебя молитва – роскошь, судя по всему, и довольно бессмысленная?

– Да, все так, – прямо отвечает она.

– Ясно. Что бы вы ни думали, даже несколько минут наедине со своими мыслями в святилище очень мне помогут, – говорю я.

– Ладно, должна признать, что я этого совсем не понимаю, – вклинивается Лорвин, – но и неважно. Мы покажем тебе святилище, если хочешь, но после. Сейчас нам надо спешить.

У меня округляются глаза, и я пытаюсь подавить волну паники. Она не должна напоминать мне о той подсознательной тревоге, в которой я жила всю жизнь до церемонии посвящения, но…

– Нет, ты шутишь!

– Пробный экзамен состоится прямо сейчас, – говорит Лорвин, подтверждая мой страх.

Глава 8

Когда мы подходим к чайной, на улице уже ждет толпа. Я не успеваю понять, начинать ли мне волноваться, как Ристери велит всем отодвинуться и дать нам пройти.

– Ты со всем справишься, – шепчет она мне на ухо, но в чайную заходим только мы с Лорвин.

В лавку тоже набилась толпа. Выглядят все богато и беседуют как люди, которым вот-вот доведется увидеть занимательное зрелище.

– О, как мило, Талмери хвастается чайным мастером перед друзьями. Зуб даю, он в восторге, – вполголоса бормочет Лорвин.

Мне не впервой иметь дело с недовольной высокопоставленной персоной, но желудок все равно сводит.

Нельзя представлять, насколько плохо все может пойти, нельзя останавливаться, иначе меня затянет в пучину чужих ожиданий и планов, как это было всегда.

Я кланяюсь, даже не разглядев, кому выказываю уважение. Просто вижу, что друзья Талмери смотрят в ту сторону или стоят прямо напротив.

– Мияра! – Талмери кидается ко мне с приветствиями. – А я уж думала, где ты. Что тебя задержало?

Заметив мои волосы, она замирает. Выражение ее лица меняется с каждой секундой: сначала изумление, затем гнев и, наконец, задумчивость – она оценивает, как новая прическа и цвет волос сочетаются с моим официальным нарядом.

Но я не могу ждать, пока она определится с мнением.

– Приношу свои извинения, – говорю я, снова кланяясь и не вдаваясь в подробности. – Я пришла так скоро, как смогла. Могу ли я выразить свое уважение чайному мастеру?

Талмери секунду колеблется, все еще не сводя глаз с моих волос, но в зале тихо. Она привела на представление слишком много зрителей, чтобы свернуть все так скоро.

– Конечно-конечно, само собой. – Она дергает меня за локоть чуть сильнее нужного, я повинуюсь и тут же кланяюсь мужчине в простом традиционном костюме Тарезана, народа, живущего к северу от Исталама.

– Встаньте, – произносит он приятным ровным голосом, из которого совершенно не ясно, чтó чайный мастер обо мне думает. Однако он, естественно, безупречно вежлив.

Я выпрямляюсь, он тоже поднимается. Как и все тарезанцы, он очень высок, и мне приходится запрокинуть голову. Кожа у него чуть светлее, чем у истальцев, тоже карамельная, но с желтоватым оттенком; волосы до странного похожи на мои: густые и волнистые. Только стрижены коротко, хотя у меня теперь тоже.

– Мастер Карекин, это Мияра, – представляет меня Талмери. – Возможно…

– Давайте начнем, – резко перебивает он.

Талмери от удивления теряет дар речи. Мастер повел себя очень грубо, и мне кажется, что его задел тот цирк, который Талмери устроила из его визита. А ведь этот человек, основываясь только на своем суждении, может не допустить меня до итогового экзамена на чайного мастера. И он уже в плохом настроении.

– Конечно-конечно, – находится Талмери. – Мигом подготовлю комнату для церемоний.

Я быстро кланяюсь ей и вспоминаю слова Лорвин о том, что Талмери никогда в жизни не убиралась и понятия не имеет, что для этого нужно.

– Нет необходимости, ваша милость. Я с радостью обо всем позабочусь.

– В самом деле, – говорит мастер Карекин, – давайте так и поступим. Милостивая Талмери, этот экзамен потребует времени, максимальной сосредоточенности и тишины. Мы готовы начать, и я прошу всех покинуть помещение.

– Покинуть? Но я думала…

– Именно. Полагаю, возникло недоразумение, – говорит он. Ни улыбки, ни доли юмора в голосе, и я полагаю, что он ужасно зол, хотя Талмери этого не замечает. – Мне редко приходится иметь дело со столь внезапными экзаменами, и я прибыл в ваш город ненадолго. Не окажете мне любезность?..

Он разрешает ситуацию аккуратно и прямолинейно, если не грубо… Но опять же, в отношениях с Талмери прямота необходима. Так или иначе, отказать она не может.

Немного странно и забавно наблюдать, как люди, которые привыкли всем приказывать, повинуются слову чайного мастера с недовольным ворчанием, но без явных возражений. Сомневаюсь, что моей матери-королеве было бы по плечу такое противостояние со знатью. Но этому мужчине – вполне.

Вот такой властью над другими я мечтаю обладать. Я, девушка, которая едва ли понимает, кто она и кем хочет стать…

Не позволяй мыслям сковать себя. Иди к цели.

– Мастер Карекин, с вашего позволения я достану средства для уборки комнаты для церемоний. – Я кланяюсь. Хорошо, что я кое-что знаю о том, как ухаживать за церемониальным помещением, и Лорвин точно позволит одолжить что-то для этого дела.

Но он резко спрашивает:

– Уборки?

Ой.

Я снова кланяюсь:

– Как я понимаю, комната для церемоний не использовалась некоторое время. Я не сомневаюсь, что милостивая Талмери подготовила ее заранее, но я не знала, что вы прибудете так скоро, и не успела проверить сама. Примите мои искренние извинения.

– Так вы не видели комнату?

– Мастер Карекин, я проводила там чайную церемонию для милостивой Талмери вчера утром. Тогда я