Вечно голодный студент 4 - RedDetonator

— Фазан скоро должен закончить испытания, — сказал Проф. — Если окажется, что чешуя пригодна для изготовления брони, то мы существенно усилимся за счёт вашего рейда. И тогда можно будет сказать, что рейд был чрезвычайно успешным, несмотря на то, что случилось с тобой.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я, посмотрев в сторону стрельбища.

А там идёт одиночная пальба — это Фазан испытывает на змеиной чешуе, зажатой в тисках, имеющиеся у нас образцы вооружения.

Змей, когда я стрелял по нему, не особо почувствовал бронебойные пули из ПКМ, поэтому уже можно сказать, что бронирование у него на уровне слабых мест черепашьего панциря. То есть, если окажется, что суммарный вес бронеэлементов будет ниже, чем у бронежилета класса Бр5, это будет выгодный материал для изготовления новой бронезащиты.

— Схожу, посмотрю, что он там делает, — сказал я.

— Иди, — кивнул Проф, склонившийся над заинтересовавшим его «ручным» Максимом.

Вот, вроде бы, это Россия — оружия у нас много, очень много, на полторы мировые войны, но пойди ещё найди склады. Из-за этого происходят всякие извращения типа этого Максима или ПТРС-41, которую мы эксплуатируем так интенсивно, что аж даже жалко этот музейный экспонат…

Нам нужны крупнокалиберные снайперские винтовки, чтобы валить крупных зверей наповал, но такое оружие не валяется на дороге — надо специально искать. Во всяком случае, я ходил и бегал по многим дорогам, но мне так ни разу не попалась ни одна ОСВ-96…

А как бы хотелось современную крупнокалиберную винтовку, чтобы можно было простреливать жопы свинопотамам и броникам с нормальных дистанций.

— Что, всё? — спросил я, подойдя к огневому рубежу.

— Ага… — ответил Фазан, держащий в руках расколотую чешуйку.

Слово «чешуйка» в отношении этого щитка, конечно, слишком мягкое — это фрагмент из головной части, ближе к шее, поэтому особо толстый и широкий. Я делал замеры рулеткой, когда свежевал змея — в среднем, на головном сегменте у него чешуя имеет ширину от 8 до 12 сантиметров, а длину от 13 до 19 сантиметров. Толщина же переменная, от 5 до 25 миллиметров.

— И какие результаты? — спросил я.

— Хреновая тварь, — сказал Фазан. — Нужно что-то не меньше 12,7, чтобы поражать её, но даже так, она гасит почти всю энергию пули. Смотри на разлом.

Внимательно рассматриваю внутреннюю структуру расколотой «чешуйки» — внутри она пористая, чем-то напоминает структурой надутую воздухом керамику.

— Это что-то типа керамики? — уточнил я.

— Не типа, а керамика и есть, но природная, — покачал головой Фазан. — Очень хорошо гасит энергию, за счёт разрушения внутренней структуры. И, как я понял, змей мог отращивать новые чешуйки взамен отвалившихся. Это пугает, блядь. Никогда не встречал более совершенных хищников.

— А ведь он ещё и ядом плевался, — напомнил я.

— Будто невероятного бронирования было мало, ага… — кивнул Фазан. — В любом случае, я буду рекомендовать чешую для изготовления брони — это будет работать.

— Студик, Лапша, в штаб, — прошипела рация.

— Ладно, пойду я, — сказал я.

— Не хотел бы я встречаться с такими тварями в тёмных переулках… — произнёс Фазан, рассматривая разлом чешуи. — Нет, я вообще бы не хотел с ними встречаться, где угодно!

Направляюсь в штаб и размышляю об этом.

Природа, как всегда, подкидывает нам сюрпризы — такого рода змеи ведь могут создать нам очень много проблем, так как нет гарантий, что они не могут перемещаться под землёй…

Хотя вряд ли конкретно наш змей мог рыть тоннели. По дороге в Волгоград я обдумывал то, как он закапывается и пришёл к выводу, что он просто рыл землю своей башкой, подбородок которой имеет характерную ямку, делающую рытьё удобным и эффективным, а затем залезал в яму и самозакапывался.

И, я думаю, его пасть находилась на поверхности, чтобы дышать, а тело лежало в сырой земле, свёрнутым в пружину для мгновенного броска на ничего не подозревающую жертву…

В штабе меня встретили Лапша и Ронин, а также какая-то женщина лет пятидесяти.

— Приветствую, — улыбнулся мне Ронин. — Как самочувствие?

— Даров, — кивнул я ему и пожал протянутую руку. — Нормально себя чувствую.

Только фантомки уже мучают — теперь они новые, где-то внутри. Наверное, организм не может поверить, что с печенью и остальной требухой всё снова в полном порядке.

— Пока вы отсутствовали, у нас случилось ещё одно «вскрытие», — сообщил он. — Знакомьтесь — это Клят Зинаида Георгиевна, но теперь её зовут Гадюкой.

— Хм… — рассмотрел я её.

На вид — типичная средняя обывательница: как и все во «Фронтире», с худобой, но отличается малым ростом, примерно 155 сантиметров и субтильной комплекцией, а также наличием неестественно больших щёк, как у хомяка.

— Открой наш групповой чат и ознакомься, — сказал мне Ронин.

Достаю телефон и вижу, что давно висит уведомление о новом сообщении в групповом чате.

— «Ферментативный окислитель»

Описание: слюнные железы подвергаются мутации, активируя синтез муравьиной кислоты в повышенных концентрациях, которая накапливается в специализированных резервуарах для последующего выброса. Кислота обладает высокой коррозионной активностью, катализируя гидролиз металлических связей и органических тканей за счёт протонного донорства и окислительных реакций.

Эффект: выстреливание на дистанцию до 5 метров или нанесение контактной кислоты, вызывающей коррозию металлов или химические ожоги на плоти и тканях.

Расход: 354 килокалорий за активацию.

— Всего пять метров? — спросил я.

— Это лишь начало, — ответил Ронин. — Кстати, Гадюка, если ты не знаешь, то это Студик.

— Приятно познакомиться, — дружелюбно улыбнулась мне она.

— Взаимно, — кивнул я.

— Необходимо ускоренно качать Гадюку, — сказал Ронин. — Я думаю, что она сможет существенно усилить нашу огневую мощь, если помочь ей грамотно развить свои способности.

Я задумался о потенциале концентрированной муравьиной кислоты, которая, как мне известно, капец какая опасная, даже без всяких дополнительных присадок, которые точно будут, если Гадюка усилит эту способность.

Щека же, например, изначально имел просто горючий жир, буквально, из личных запасов, а теперь у него в резервуаре термокислотная ебучая хрень, которая горит очень долго и прожигает даже броневой металл.

— Да, согласен, надо развивать, — кивнул я.

— А эти щёки точно уйдут? — спросила Гадюка.

— Точно-точно, — улыбнулся я. — У нас Щека тоже переживал…

— Так вот почему у него такое странное прозвище? —