Красный Корпус IV - Илья Романов

шутке, а моя улыбка стала шире. Ранее мне приходилось скрывать свою суть даже от семьи, а теперь мой секрет знает уже один человек. И почему-то от этого даже легче, правильнее. Не привык я скрываться, не любил все эти тайны и секреты. Боги не прячутся, тем более от смертных. Но пока что это окупило себя, теперь же мир менялся, жизнь тоже, а Хаос не дремлет.

— Для начала закончить с Корпусом, — ответил я, а Перун насторожился. — И нет, я не уйду, если ты подумал об этом. Спокойная, размеренная жизнь графского сына не для меня. Моё место на передовой, в сражении с Хаосом и его Владыками. Но и обрывать все связи тоже не выход.

— Хочешь жить на два фронта? — понял он меня. — Так многие делают, но ты вряд ли ограничишься редкими вылазками и рейдами, попутно отдыхая на каких-нибудь балах в столице.

— Ты прав, — кивнул я, взял Синюю Розу и положил себя на колени, начав мягко поглаживать ладонью ножны. Ответное тепло вызвало ещё одну улыбку. — Для начала я создам свою команду. Ребята уже подтвердили, что пойдут за мной, хотя Игнат ещё немного сомневается. Для Асхана этот мир тоже будет полезнее, нежели наш. Здесь его место, и здесь он будет развиваться…

— Тебе понадобятся люди, — задумался Перун, вперив взгляд в свои руки и пустую миску. — Создать команду не так легко, как кажется. Нужны не только бойцы, но и те, кто будет обслуживать их быт, если ты решишь стать свободным. Туда же логистика, поставка ресурсов, как алхимия, так и деньги. Вряд ли для тебя это станет проблемой, Демидовы богаты, а среди твоих только у Альбины и Авроры могут быть проблемы с… ну ты понимаешь.

— Простолюдинка и бастард, — тут и так всё понятно. — Этот вопрос решаем. Но ты прав, мне нужны будут люди.

Мы замолчали. Каждый думал о своём, а Саша стал отбивать по миске незамысловатый ритм двумя пальцами.

— Как далеко ты готов зайти, Талион? — тихо спросил он, назвав меня настоящим именем, которое я сказал ему после восстановления Розали и происшествия с Кутузовым. — Ты знаешь — этот мир не единственный. Он один из десяти, а в других мирах, где закрепилось человечество, всё ещё хуже, чем здесь. Там выживает лишь сильнейший, а орды тварей прут без остановок на укрепления и Цитадели.

— И мы отправимся туда, — твёрдо произнёс я, а Перун поднял взгляд и увидел мою ладонь перед собой. — Вместе.

Замешательство. Неуверенность. Сомнения. Глубинный гнев на Хаос, поднимавшийся из памяти прошлого. Твёрдая решимость идти дальше, уничтожить каждую тварь на своём пути и вернутся с победой. Всё это смешалось в нём, превращаясь в ядрёный коктейль из эмоций.

Я не знал прошлого Саши. Он не рассказывал мне свои истории, не поведал о своих потерях. Но это и не требовалось, чтобы увидеть одиночество этого человека и его жгучее желание сражаться. Ему не нужна власть, деньги или сила. Таким, как он, нужна цель.

— Иди за мной, Перун. Встань рядом с моим плечом, дай свой совет, прикрой мою спину в сражении, — смотрел я ему прямо в глаза, продолжая держать вытянутую ладонь. — И вместе мы нанесём удар Хаосу, от которого он не сможет оправиться.

Последние секунды колебаний сменились настолько жгучей решимостью, что пробилась даже через первую ступень Пути Разума. Сухая, покрытая мелкими шрамами ладонь воителя легла в мою и крепко сжала её, будто стальные тиски.

— Я пойду за тобой, Талион, — серьёзным тоном произнёс он, не разрывая зрительного контакта. — Надеюсь, клятв давать никаких не нужно?

— Обойдемся без этого, — хмыкнул я. — И раз уж мы теперь в одной лодке, нужно продолжать.

— Продолжать? — вскинул он бровь. — Что продолжать?

— Ты же не думал, что тренироваться и набираться сил придётся только моим ребятам? — ответил я вопросом на вопрос, а пока он не успел что-либо сказать, дополнил: — Вот и начнём с тебя, раз ты здесь.

Наши сцепленные ладони вспыхнули в синем огне, а Перун понял что я задумал и выругался:

— Твою же ж мать… опять⁈

Его вопрос потонул во вспышке и мы отправились в ещё одно моё воспоминание с Оглафом, Богом Грома и Ветров. Раз уж Перун теперь со мной, то ему тоже нужно стать сильнее. Гораздо сильнее!

* * *

Огромный тёмный зал содрогался в потоках Хаоса. Блики ядовитой, желтоватой энергии отражались от омерзительных статуй различных тварей, чьи фигуры замерли в самых противоестественных позах. Шестирукие, многоголовые, с длинными языками, кривыми ногами, вытянутыми пастями со множеством клыков. Каждая из статуй отличалась от предыдущей, олицетворяя собой чёрный гений скульптора, создавшего их.

Вдоль стен и в специальных углублений зала, лежали десятки тел, как людей, так и существ, извращённых Хаосом. Их кровь стекала в миниатюрные впадины в полу, создавая многогранный узор. Были здесь и живые, но их нельзя было назвать счастливчиками. Стоны прибитых к стенам людей разбавлялись криками созданий Хаоса, для которых принести себя в жертву ради Владыки была величайшая честь и награда. Сгорая в агонии они со злорадством наблюдали за корчащимися смертными, души которых станут топливом для ритуала.

В один момент крики и стоны стихли. Звуки будто отрезало из этого пространства, полного боли, отчаяния и неземного наслаждения. Затем послышались шаги. Неторопливые, тяжёлые.

Каменные двери зала распахнулись и внутрь зашёл чернокрылый Вестник, чьё лицо украшала маска ворона. Не обращая внимания на жертв, он спокойно направился в центр помещения, где в потоках энергии парило и менялось тело смертного. Ранее это существо было человеком, стариком, которого Владыка приказал найти и выкрасть из мира смертных. Вестник хорошо помнил, как дрожала от ужаса душа этого человека при их встрече. Его глубинный страх, столь манящий и отдающий завораживающим запахом.

Теперь же от былого старика мало что осталось. Его морщинистая кожа разгладилась и стала угольно чёрной. Дряблые мышцы, наполненные Хаосом, вернули себе прежнюю силу и молодость. Седые волосы выпали, обнажив гладкий череп с двумя закрученными вдоль головы рогами. Ноги превратились в копыта, на руках выросли острейшие когти.

— Хороший экземпляр, — тоном учёного, изучающего причудливое насекомое, изрёк Вестник. — Жаль, бракованный.

Хаос изменил тело этого человека, затронул его душу и частично извратил её, но не смог завершить свою работу до конца. Мелкая частичка божественной