Красный Корпус IV - Илья Романов

Усилием воли, чувствуя пробуждение храма от моих действий на задворках сознания, я перенаправил поток. И усилил его, насколько мог в текущем своём состоянии.

Мелкий ручей стал расти, превращаясь в полноводную реку. Энергия приняла материальную форму, воздух рядом с алтарём стал искажаться, тут и там появлялись вспышки синего огня. Концентрация росла убойными темпами, но пока что рано. Требовалось удержать поток ещё немного, собрать его, уплотнить.

Я почувствовал, как по виску скатилась градина пота от усилий. Пришлось полностью опереться на алтарь, ноги стали подрагивать в напряжении.

— Сейчас, — тихо прошептал я и высвободил поток.

Энергия пронеслась густой волной от верхушки каменного алтаря до жертвенника. Жаровни, установленные рядом с колоннами, мгновенно вспыхнули в синем огне. Пламя взметнулось вверх, а Перун, стоявший неподалёку с серьёзным видом, был предельно напряжён. Он не мешал, что хорошо, но готов был в любой момент вытащить меня, если что-то пойдёт не так. Впрочем, он зря волновался. Самое сложное уже позади.

Камень жертвенника напитался и стал передавать всю энергию в Алую Розу. Весь поток, который мне удалось собрать без вреда для неё и себя самого.

Сначала ничего не происходило. А потом жертвенник загудел, кристаллы в пещере издали пронзительную трель, каменные своды породили далёкое эхо Силы. Ножны с Алой Розой, потускневшие с началом её сна, возвращали свой первозданный вид. Только если ранее они были просто чёрными, то теперь словно стали самим средоточием мрака. Алый узор розы на них изменялся, лозы растягивались, переплетались, порождая десятки шипов. Одинокий бутон цветка вытянулись, одна часть отделилась от другой, и вскоре бутонов стало сразу пять, являя собой идеальную гармонию в узоре.

Рукоять меча и его гарда тоже изменились. Металл впитывал в себя божественную Силу. Он переткал из одного состояние в другое, словно податливая глина, из которой мастер-гончар старался создать шедевр всей своей жизни, всего своего мастерства и знаний.

Я не видел лезвия, но знал — оно тоже менялось. Сама его суть, металл, каждая частичка. Энергия алтаря впитывалась мечом, а тот раскрывался в свою истинную форму, как куколка, готовая стать прекрасной бабочкой.

Перун подошёл ближе и встал рядом с моим плечом, жадно всматриваясь в каждую деталь происходящего. В его глазах я не видел удивления и шока, а лишь любопытство и жгучий интерес человека, для которого приоткрылась дверь к ранее неведомым знаниям.

— Меня колотит от этого великолепия, — с благоговением прошептал он, не отрывая взгляд от формирующегося в навершии рукояти синего камня, похожего на сапфир, но более тёмного. — Но одновременно я испытываю настоящий ужас. Такова сила Бога?

— Лишь малая её часть, — вздохнул я. — Ты видишь свидетельство того, чем такие, как я, должны были являться на самом деле. Творцами, демиургами, проводниками смертных к истине. До того, как пантеон стал гнить и разлагаться изнутри ради власти и поклонения, это была наша работа. Наш долг и наша цель. Когда-то мы создавали миры, расы и народы, выстраивали законы жизни и смерти, перекраивали само полотно вселенной ради наших творений.

— Ты меняешь не меч, — понял Саша и посмотрел на меня расширяющимися от осознания глазами. — Ты меняешь её душу?

— Чёрный Кузнец создал шедевр по меркам смертных, — коротко кивнул я, чётко контролируя преобразование Розали и её пробуждение. — Но Хаос навредил Розали, его зараза убила бы её без моего вмешательства. Это плохая работа. Убогая. Несовершенная. Раньше я этого не видел, не мог почувствовать из-за своей слабости. Но теперь мои глаза открыты и я вижу его ошибки. Преобразование души в артефакт — величайшее знание когда-либо освоенное смертными, но пропасть между работой мастера-человека и Бога огромна.

Кристалл в навершии напитался силой и потоки энергии изменили направление. Форма готова, но теперь оставалось исправить главные огрехи. Алые узоры меча стали темнеть, а затем и перекрасились в синий. Они сияли, источали всполохи синего огня.

Вскоре утих гул, исчезло далёкое эхо, а кристаллы пещеры издали свой последний звук. Образовалась полнейшая тишина, а вместе с ней алтарь перестал отдавать свою энергию. Было слышно лишь учащённое дыхание Саши, который вместе со мной смотрел на лежащий на жертвеннике меч. Другой меч. Не тот, что мне отдал Спицын. Более совершенный, достойный Бога. Настоящий шедевр.

Я аккуратно взял тёплые, чуть шершавые ножны и с шелестом вытащил меч. Блеснуло лезвие в свете горящих жаровен, моим глазам предстал идеальный матовый металл с синими, глубокими линиями от гарды до острия.

Но самое главное, вновь появилось позабытое за время нашей разлуки ощущение нежного, мягкого тепла. Я чувствовал Розали, знал, что она проснулась и сейчас улыбалась. Я не видел её лица, но текущие по её щеками слёзы счаться и радости не остались для меня незаметны. Она дождалась, поверила мне, впустила в собственную душу, позволила прикоснуться к самому сокровенному.

Наша связь стала сильнее. Прочнее любых цепей, прочнее родственных уз крови. Это не объяснить словами даже мне, тому, кто даровал людям знания Богов, это просто нужно почувствовать.

— Похоже, у тебя всё получилось? — отвлёк меня Саша, нервно вытирая ладони о штанину.

— Да, она вернулась, — на промелькнувшее в его словах сомнение я не обратил внимание.

— По твоей довольной роже видно, — улыбнулся он. — Смотри к остальным с такой улыбкой не выходи, а то решат, что ты умом тронулся.

Я и правда улыбался. Широко, счастливо, чувствуя радость от достижения цели и возвращения Розали. Это стоило того, чтобы рискнуть жизнью вне всяких сомнений.

Мне ещё предстояло узнать, насколько она стала сильнее и какие возможности открылись для неё, но это подождёт. Пусть для начала привыкнет, а её душа придёт в гармонию после контакта с божественной энергией.

— Ну что, пошли к остальным? Кутузов точно захочет сюда попасть и всё обнюхать, да и остальные ребята тоже.

— Сейчас, — кивнул я, снял ножны с мечом Михалыча и повесил вместо них Синию Розу. Да, после преобразования Алой её точно теперь не назовёшь. — Нужно сделать ещё кое-что.

Перун вздёрнул бровь, когда я положил более не нужный мне меч на жертвенник и приказал алтарю расщепить его. В этот раз не было светопредставления, гула или всполохов энергии. Меч просто распался на частицы и впитался в камень.

— И зачем? — недоумевал Саша. — Хороший же был меч.

— Для меня он теперь бесполезен, а аспект смерти в