S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - Ирэн Рудкевич

клинок и дальше пошёл ещё осторожнее. И не зря – буквально через несколько десятков шагов он наткнулся на «обезьяну», объедающую, женское, судя по цветастой юбке и торчащим из-под неё угольно-чёрным ногам, тело. Пришлось обойти увлечённого едой монстра, чтоб ненароком не привлечь его внимание.

Уже возле деревянной стены, условно ограждавшей крепость, Батя наткнулся на останки ещё одного бойца. Рядом валялся ботинок песочного цвета, из которого торчали куски плоти и обломки малой и большой берцовых костей. Командир поднял ботинок, покрутил в руках, ища ярлычок с наименованием производителя. А найдя, презрительно скривился – ботинок был сделан в Америке.

Американцев, пусть даже это были не те же самые американцы (хотя какие ещё они могли быть?), против которых он сражался, Батя не мог терпеть от слова «совсем» – слишком уж много повидал разрухи, которую они оставляли после своих «миротворческих» операций по всему миру. Так что жалости к неизвестному бойцу не испытал никакой. Просто отбросил ботинок вместе с содержимым и двинулся дальше.

За воротами, такими же хлипкими, как и стена, наткнулся на недоеденный труп чернокожего повстанца, лежащий у колеса старенького, ободранного и прилично ржавого пикапа. Присел рядом с телом и вдруг почувствовал дикую усталость. И разочарование.

Не спасти. В одиночку ему никого не спасти. После превращения в зомби обратной дороги уже, скорее всего, нет. По крайней мере, Бате она точно неизвестна. А если вдруг кто-то и сумел остаться в здравом уме, то уже был съеден – это к гадалке не ходи, слишком много времени уже прошло с ухода кисляка.

Над полем боя стлался дым от стрельбы и горящих покрышек – их свободолюбивые африканцы, похоже, попытались использовать в качестве дымовой завесы.

Воняло соответствующе – горелой резиной и пороховыми газами. Зато пока что отсутствовал запах тухлятины, к которому Батя настолько уже притерпелся, что даже не сразу заметил его отсутствие. Тварей, как ни странно, поблизости не было, только в отдалении слышалось их урчание и скрежет разрываемого мощными когтистыми лапами железа – видимо, вскрывали ещё один танк батиного взвода или какую-нибудь технику америкосов.

Смысла оставаться та этом лоскуте больше не было. Скоро твари окончательно обглодают то, что осталось от людей. Возможно, закусят парочкой свеженьких и не очень удачливых зомби. А потом снова отправятся на поиски пищи, и тогда скрыться от них будет ой как непросто. «Заклинание» «Не увидишь!», как выяснилось, действительно скрывает Батю от их взора, но ведь не от нюха. Да и работает как-то нестабильно. Одним словом, магия, чтоб её! Надо будет потом, когда вернётся на уже знакомые лоскуты, выловить парочку тупых зомби и поэкспериментировать над этим... «заклинанием».

Но, несмотря на огромное количество весьма серьёзных аргументов за то, чтоб побыстрее убраться с африканского лоскута, Батя под прикрытием дыма двинулся туда, где совсем ещё недавно был бой.

Глава 10

Дым тварям, похоже, не нравился. То ли потому, что, подобно перцу, отбивал им нюх, а то ли из-за того, что никогда не бывает дыма без огня. А огонь твари точно недолюбливали – это Батя уже успел заметить за время скитания по лоскутам. Не то чтобы он был прямо панацеей от них, иначе комвзвода давно уже окопался бы где-нибудь, окружив себя несколькими горючими периметрами, но без очень веских причин твари в него предпочитали не соваться.

А поскольку большая часть полуобглоданных причин находилась в стороне от задымления, то и лезть в него кровожадным монстрам было ни к чему. По крайней мере, пока.

Батя, пробираясь вперёд, старался держаться поближе к горящим покрышкам. Бандану ему пришлось снять с головы и повязать на лицо, но это не особо помогло. Горло от чадящей редины нещадно саднило, приходилось сдерживать всё чаще возникающий кашель. Но лучше уж так, чем по-глупому попасться на глаза.

Чуйка, которая вопреки логике потащила Батю туда, куда он сам смысла идти уже видел, не обманула. Спустя пару десятков шагов в дыму комвзвода наткнулся на ещё один «Чёрный орёл». Причём – почти целый, если не считать свёрнутого ствола пушки и сорванной с одного бока гусеницы.

Люк танка, ведущий в капсулу для экипажа, был распахнут, но внутри не обнаружилось ни живых, ни двухсотых. Внутри всё на вид было в полном порядке. Из этого Батя сделал вывод, что во-первых, к моменту открытия люка танк уже выел из боя, и тварей рядом с ним не наблюдалось. А во вторых – экипаж открывал люк, будучи ещё в относительно здравом уме. А вот вылезали бойцы с уже поехавшей крышей, иначе непременно заминировали бы боевую машину, чтоб не досталась врагам.

Осмотрев танк снаружи, Батя залез внутрь. Управлять танком Батя умел. В своё время, только получив «Орлов», он сумел выбить у командования дополнительную солярку, а потом, словно пиявка, пристал к Севе – научи да научи. Тот и научил, да так, что науку командир запомнил на всю жизнь.

Теперь командир пожинал плоды этой науки. О том, чтоб просто завести танк и под умок попытаться свалить, речи не шло – с места «Орёл» до тех пор, пока ему не поставят на место гусеницу, уже не сдвинется. Но, когда бой с американцами был прерван появлением тумана, Сева и остальные механики-водители успели не только сменить позиции, но и подзаправить танки, причём – не только соляркой.

Кто этих чертей знает, могли и на этот раз успеть провернуть подобное.

Конструкция танка подразумевала под собой, что весь экипаж, состоящий из двух, максимум трёх человек, будет находится в бронированном модуле. Вся информация о происходящем на поле боя будет выведена сюда же. И отсюда же, из капсулы, будем осуществляться стрельба как из гладкоствольной автоматической пушки 2А83 калибром сто пятьдесят два миллиметра, так и из установленного на башне двенадцатимиллиметрового пулемёта «Корд».

Иными словами, находясь в капсуле экипажа, легко можно было получить абсолютно всю информацию об оставшихся снарядах и состоянии танка. А именно она Батю и интересовала.

Завёлся танк моментально. Засветились мониторы внешнего обзора, выдав картинку с уцелевшей части оптических, лазерных, тепловизионных и инфракрасных датчиков. Сразу же побежали строки самодиагностики «Орла», большинство из которых были зелёными. Красными оказались лишь две. Одна предупреждала о слетевшей гусенице, вторая - о пушке со свёрнутым стволом.

«Ядрён же ж ты батон, – в сердцах сплюнул Батя. – Да лучше б «Корд» отвалился, чем гусеница!»

Танк, несмотря на повреждения, был в относительном порядке. Если умудриться в полевых условиях поставить гусеницу на место, то