Блуждающий дух. По следам Золотого Змея - Татьяна Кагорлицкая

– Duerme, nena[4]…

Но Чони не спала и, почувствовав на себе взгляд Джозефа, с ненавистью прищурилась. Почему-то её гримаса не рассердила его ещё сильнее, а лишь заставила мрачно усмехнуться. Осуждение – самое мягкое, что он заслужил, и всё же видеть такой яростный взгляд было больно. «Джейн спасла её… А я чуть не замучил до смерти», – с тяжёлым сердцем подумал Джозеф. Платье Чони теперь скрывало ужасные шрамы, оставшиеся после пыток, хотя лицо он почему-то не тронул – не смог. Индианка продолжала сверлить его взглядом, вероятно, в красках представляя себе месть, а он, напротив, отвёл глаза. Злость сошла на нет, оставляя после себя лишь едкий привкус горечи.

Мистер Хантер отвернулся. В поле его зрения попал индейский мальчишка, свернувшийся клубком в углу фургона. Его изловили совсем недавно, силой заставив ехать вместе с остальными. «Как там Карла его называла… Аски? – Джозеф наморщил лоб. – Долго же Нокоату пришлось выслеживать этого мальца. И зачем он нужен Норрингтону?» Он пригляделся к ребёнку. Мальчишка легче взрослых переносил затянувшуюся поездку, быстро засыпая под приевшийся Джозефу стук колёс. То, как безмятежно он спал, пробуждало зависть. В то же время, хотя мистер Хантер на дух не переносил индейцев, Аски почему-то вызывал в нём жалость. Джозефа раздражало и это.

Заново погрузиться в омут мрачных мыслей он не успел: лошади остановились, и снаружи послышался голос кучера.

– Прибыли, сэр! – оповестил возница.

Джозеф удивлённо крякнул, боясь поверить, что путешествие наконец-то завершилось.

– Уже на месте?

– Нет, сэр! – замялся кучер. – Я ж это, предупреждал, что дальше не поеду. Дальше – гиблая земля…

Услышав его слова, Карла негромко чертыхнулась.

«Эта охотница сама не своя в последнее время… Чую, только и думает, как бы сбежать, пока Норрингтон не вернулся», – хмыкнул Джозеф. Препятствовать Гутьеррес он не стал бы. Если Карла готова рискнуть, пусть делает, что ей угодно. Он и сам мечтал сбежать: просто понимал, что нигде не сумеет укрыться от Уолтера…

* * *

Норрингтону ничего не стоило собрать колонистов снова. Теперь, оставшись без лидера, они ещё больше походили на стадо – бестолковое, жалкое стадо без пастуха. Переселенцы мялись у стен форта, переступая с ноги на ногу, беспокойно озирались, будто чувствовали подвох, но никак не могли уразуметь, где же он кроется. Уолтер наблюдал со стороны, не приближаясь. Он искренне забавлялся их потерянными, затравленными взглядами, неуклюжими движениями, иссохшимися лицами, истрепавшейся одеждой. От оставшихся на Роаноке людей так и разило бедностью и несчастьем, а это была самая благодатная почва для того, чтобы разыграть представление по своим правилам.

То, что не все поддались его речам в прошлый раз, добавляло азарта, а грядущая встреча с человеком, который точно захочет дать отпор, делала предвкушение ещё более приятным. Норрингтон размял пальцы, перебирая ими в воздухе.

«С чего бы начать…» – Присмотревшись, Уолтер выделил среди колонистов несколько лиц, ничем не примечательных, зато, вполне вероятно, полезных, если иметь в виду возможность повлиять на мисс Хантер. Первым изучению подвергся мистер Симмонс. «Врач, до последнего верящий в лучшее… Да, может быть забавно, – Уолтер едва уловимо кивнул своим мыслям. Рядом с лекарем стоял темнокожий мужчина, один из немногих с улыбкой на лице. – О, и Джон, эта святая простота. О нём говорят как о человеке, всегда сохраняющем добродушие. Всегда приятно понаблюдать за тем, как это меняется…»

Холодная усмешка заиграла на тонких губах Уолтера, а взгляд, излучающий ленивое любопытство, плавно перетёк дальше. «Надо же, Гилберт явился и дочку притащил». – С лёгким удивлением Норрингтон присмотрелся к пожилому колонисту, к которому жалась его юная дочь – бледное растерянное создание. Они казались здесь лишними, потому что представить их в погоне за золотом сумели бы немногие. Однако воображение Уолтера было куда богаче, чем воображение любого из смертных, и он как никто другой знал, что блеск заветного металла способен свести с ума даже тех, кто считается не подверженным его влиянию.

Других переселенцев Уолтер оставил без внимания. Джейн, вернувшись сюда, избегала почти всех, не желая стать предметом пересудов, хотя, разумеется, всё равно стала. Норрингтона интересовали в первую очередь те, с кем у девушки сохранилась связь. Мистер Симмонс, Джон, Гилберт – пожалуй, ими ограничивался круг людей, которых она выделяла среди остальных. Помимо них, для себя Уолтер отметил разве что Эдвина с Недом, как всегда, державшихся рядом исключительно потому, что во время предыдущей встречи они отреагировали на золотой слиток не так бурно, как другие колонисты.

Эдвин и Нед переговаривались негромко, но для Норрингтона не составило труда разобрать каждое слово.

– Да не выйдет из этой затеи ничего хорошего, сколько тебе твердить! – приглушённо бранился Нед, встревоженно озираясь. – Зачем только торчим тут, время попусту тратим.

– Ты так и про бунт говорил, – не остался в долгу Эдвин. – А теперь вот прохлопали момент – капитана Лейна не увидим ещё бог весть сколько…

– Можно подумать, ты так уж хотел его, бунт этот…

– А чтоб я знал ещё, чего хотел, – вздохнул Эдвин, разводя руками.

Уолтер рассмеялся, и его гулкий смех растворился в воздухе, не достигнув ничьего слуха.

– Не знают, чего желают. Что ж, я подскажу.

Хотя он произнёс это в полный голос, никто не услышал. Час ещё не пробил. Норрингтон продолжал наблюдать.

«Люди… Беспомощные и слабовольные. Добились казни человека, которого считали предателем, но даже не сумели насладиться зрелищем, – рассуждал он, вспоминая о повешении Сайласа Фарлоу. Уолтер не сожалел о том, что помощник капитана Лейна окончил дни на виселице: эффект, который казнь оказала на мисс Хантер, того стоил. И тем не менее дерзкий, бессовестный Сайлас, острый на язык, сейчас оживил бы скучное сборище. С привычной, когда речь шла о людях, надменностью Уолтер заключил: – Впрочем, кто-то из них ещё может проявить себя… С интересной стороны». И его смех зазвучал вновь, раскатистый, демонический, бросающий в холод любого, кто услышал бы этот звук.

Колонисты уже долгое время толпились у ворот, не зная, зачем здесь собрались и чего ожидать, когда к ним навстречу вышел Норрингтон. Если кто-то спросил бы у переселенцев, каким образом чужеземец проник вглубь, никто не нашёл бы ответа. Люди ведь помнили приказ капитана Лейна: охранять вход и не впускать никого. Тем не менее спустя всего несколько минут после своего появления Уолтер уже стоял по другую сторону стены, в самом сердце поселения, беспрепятственно пройдя через ворота, а жители, встав полукругом, внимали его речам.

– Разруха… Вот что вас окружает, – негромко начал он,