Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

Может, мне даже немного их не хватало. Ведь за каждым таким следом хранились воспоминания. Отпечатки Основ наших с дядей и сестрами предков, которые, как и я сам, стояли у алтаря Гром-камня, погрузившись в серый мир астрала. Будто всякий раз, когда я спускался в подземелье, рядом оказывались и отец, и дед, и прадед… Вся вереница поколений Костровых, уходящая к древним временам.

И все же не восхититься чужой работой я не мог. И лезть в нее кривыми руками в латных перчатках казалось тем еще кощунством. На мгновение где-то на задворках сознания даже мелькнула мысль ничего здесь не трогать и притащить в подземелье профессора Воскресенского или хотя бы Катю.

Но мы брали усадьбу штурмом не для того, чтобы беречь чужое достояние и работу неведомого чароплета. И времени стоять и размышлять, следует ли изуродовать или сохранить тонкий контур, в общем, было не так уж много. И я, громыхнув бронированными сапогами по ковру, шагнул туда, где в алтаре всеми цветами радуги переливался жив-камень.

Огромный — заметно крупнее того, что я достал из подземелья своего дома, чтобы вставить в металлическую грудь Святогора. Формально кристаллы относились к одной старшей категории, однако этот выглядел куда основательнее. И не только из-за размера или отсутствия искрящихся магией трещин. Поверхность, грани, симметрия — в камне было безупречно все. Даже в прошлой жизни мне не так уж часто приходилось видеть нечто столь же совершенное.

Под моими стальными пальцами мягко пульсировал целый океан энергии, заключенный в почти живое полупрозрачное тело. Даже не прикоснувшись к нему, я уже знал, что такого количества маны запросто хватило бы напитать мощью волота вдвое тяжелее и выше Святогора. Или оплести чарами все Отрадное, заодно дотянувшись в Тайгу хоть на целую сотню километров — как это когда-то делал дедушка Олег.

Или вернуть силу Стража — хотя бы часть.

Я завороженно смотрел на сияющие грани кристалла и будто вновь чувствовал себя не простым смертным, пусть и добравшимся до третьего ранга могущества Одаренного, а бессмертным воителем. Под блестящей гладкой поверхностью сверкала сила, сравнимая с первозданной мощью огня, когда-то подаренного мне Отцом. И я мог забрать ее прямо сейчас. Всю целиком, до последней капли — ни с кем не делиться!

Я тряхнул головой, и наваждение исчезло. Грани все так же переливались разноцветным огнем, но теперь хотя бы не пытались затянуть меня внутрь. Однако магия все еще звала. Настырно тянулась к Основе, будто пытаясь нащупать где-то в глубине моего естества сущность бессмертного Стража — того, кто способен совладать с заключенной в кристалле силой.

И лучше было не медлить. Я снова протянул руку, разжигая огонь на кончиках пальцев, и кресбулатовая оправа заискрилась, плавясь. Влив в металл еще маны, я осторожно коснулся жив-камня. И почти физически почувствовал, как магия сопротивляется. Невидимые линии контура лопались одна за другой, но до последнего не желали отпускать энергетический центр — холодное сердце всей структуры.

Оборвав последние, я все-таки не выдержал и поморщился — слишком уж это напоминало смерть. И не опасного и полного сил врага, а беззащитного создания, которое не умело кричать и отбиваться, но в каком-то смысле чувствовало все, что делали мои пальцы. Никаких угрызений совести я, конечно же, не испытывал, однако работа этакого палача или живодера оказалась не из приятных.

И задерживаться в подземелье было уже незачем. Я развернулся и загрохотал стальными сапогами обратно к лестнице, на ходу осторожно убирая драгоценную добычу в сумку на бедре. И даже успел заметить, как гладкая поверхность зарябила, выплюнула несколько крохотных искорок и, наконец, засияла ровно, мягким желто-оранжевым цветом моего основного аспекта.

Жив-камень, могучий артефакт Древних, признал нового хозяина. Может, на это как-то повлияла гибель и бегство прежних владельцев, а может, кристаллы и вовсе не умели привязываться и быть верными — что бы там про них ни говорили. В конце концов, мана есть мана, и заключенная в ней сила едва ли обладает собственными мыслями и чаяниями, даже если хранит отпечатки чьей-то там Основы. И если так — драгоценные безделушки, за которые сиятельные князья готовы отдать целое состояние, по сути своей лишь хранилища энергии. Самые обычные магические аккумуляторы.

И ничего больше.

Из размышлений меня вырвал страшный грохот, раздавшийся откуда-то сверху. Не слишком-то похожий на выстрелы или работу боевых заклинаний, но оттого не менее грозный. Основа тут же полыхнула внутри, вливая силы в уставшие от схватки мышцы, и тело буквально швырнуло вперед — обратно к лестнице.

Я взлетел наверх в несколько прыжков, сапогами высекая искры из ступенек, но и у входа в подземелье едва не снес Жихаря, который явно не собирался никуда спешить — хоть вид и имел обалдевший и будто бы даже чуть виноватый.

— Чего там у вас? — поинтересовался я, оглядываясь по сторонам. — Что случилось?

Вместо ответа Жихарь поморщился, слегк втянул голову в плечи и многозначительно указал пальцем на потолок. Будто хотел сказать: ничего не знаю, ваше сиятельство. И знать не хочу. И вообще — это все они, а я тут стою, как велено. Караулю.

Занятно. И тем занятнее от того, что никакого шума я больше не слышал. Только на улице деловито тарахтел мотор грузовика, а где-то на втором этаже негромко переговаривались гридни. Я узнал голоса Ивана и, кажется, Седого — и отец явно за что-то выговаривал сыну.

Пропустить такое я, конечно же, не мог. И тут же загрохотал к лестнице, жестом приказав Жихарю идти следом. Через полминуты мы поднялись наверх и прошагали по длинному узкому коридору к единственной открытой двери.

За которой, похоже, располагался кабинет. И выглядел он, пожалуй, как если бы именно здесь мне случилось сражаться с Зубовым и его телохранителями. Полки с книгами стояли на своих местах, зато кресло — обитая кожей громадина весом в полсотни килограмм — лежала примерно в центре помещения, как раз рядом с расколотым надвое дубовым письменным столом.

Однако главным «украшением» кабинета были не они, а здоровенная прямоугольная дыра в стене с неровными краями. И еще одна — раза этак в три больше, вдруг появившаяся на месте окна напротив, о котором теперь напоминали только остатки рамы наверху с торчащими осколками стекол. Выглядело все так, будто сюда только что угодил то ли артиллерийский снаряд, то ли боевое заклинание не ниже третьего ранга. И швырнуть его, конечно, было кому, но Горчаков заниматься такой ерундой бы точно не стал.

Во