Клуб мертвых - Шарлин Харрис

– Больше, чем на один, – весело сказала я, улыбаясь Дебби с той же искренностью, с какой она улыбалась нам.

– Правда? – Если бы она подняла брови чуть выше, они, наверное, оказались бы в облаках.

– Сьюки – отличная подруга, – невозмутимо проговорил Алсид.

– О? – Дебби усомнилась в его словах. – Не так давно ты говорил, что не заведешь другой подружки и что нужна тебе только… Ну, – она ухмыльнулась.

Я накрыла широкую ладонь Алсида своей и посмотрела на Дебби многозначительным взглядом.

– Скажи, – сказала она, скептически изгибая губы, – как тебе та самая родинка Алсида?

Кто мог предположить, что она станет сучиться настолько открыто? Большая часть женщин скрывали эту свою сторону, по крайней мере от незнакомцев.

Эта родинка у меня на правой ягодице. Очертаниями напоминает зайца.

Как мило. Алсид запомнил, о чем я ему говорила, и явно адресовал мне эту мысль.

– Мне нравятся кролики, – сказала я, все еще улыбаясь. Я скользнула рукой вниз по спине Алсида и легонько погладила верхнюю часть его правой ягодицы.

На секунду на лице Дебби проступила ярость. Она была так сосредоточенна, так старалась себя контролировать, что ее сознание перестало быть непроницаемым. Она думала о своем женихе, оборотне-сове: в постели он был хуже Алсида, но у него было много свободных средств и, в отличие от Алсида, он уже сейчас хотел детей. И она была сильнее этого парня-совы, чтобы без проблем загнать его под каблук.

Она не была такой уж ужасной – в противном случае ее жених не прожил бы долго, – но и милашкой она тоже не была.

Дебби все еще могла отступить без потерь, но понимание того, что я знаю пикантный секрет Алсида, вывело ее из себя. Она допустила большую ошибку.

Она нависла надо мной и смерила взглядом, который парализовал бы льва.

– Похоже, ты сегодня была в салоне у Дженис, – сказала она, оглядывая мои кудри и накрашенные ногти. Ее собственные волосы, прямые и темные, были подстрижены асимметрично. Тонкие прядки разной длины делали ее похожей на породистую собаку на выставке – афганскую борзую или вроде того. Ее узкое лицо лишь усиливало сходство. – Она не выпустит клиента, пока тот выглядит современным.

Алсид открыл рот. Злость заставила его мышцы напрячься. Я положила ладонь на его руку.

– Как тебе моя укладка? – мягко спросила я, наклоняя голову так, чтобы локоны рассыпались по обнаженным плечам. Я взяла его за руку и заставила притронуться к прядям, лежащим на груди. Кажется, у меня получалось создать эффект «сексуального котенка».

Алсид задержал дыхание. Его пальцы скользнули сквозь пряди моих волос, костяшки задели ключицу.

– Очень красиво, – сказал он искренним, слегка хрипловатым голосом.

Я улыбнулась ему.

– Похоже, он тебя не одолжил. Он взял тебя напрокат, – ухмыльнулась Дебби и совершила непоправимую ошибку.

Она оскорбила нас обоих. Мне понадобилась вся решимость, чтобы сохранить подобающий самоконтроль. Я чувствовала, что примитивная, более искренняя часть меня желает вырваться на свободу. Мы молча сидели, глядя на Дебби, и она слегка побледнела. Ухмылка медленно сползла с ее лица.

– Ладно, мне не стоило этого говорить, – нервно сказала она. – Забудьте.

Она была перевертышем, и я вряд ли одолела бы ее в честном бою. Разумеется, я не собиралась драться честно, раз уж до этого дошло.

Я наклонилась и коснулась ногтем ее кожаных штанов.

– Принарядилась в сестренку Буренку? – спросила я.

Неожиданно Алсид захохотал. Я улыбнулась, глядя, как он сгибается пополам, и, когда я подняла взгляд, Дебби удалялась от нас в направлении своего столика, затихшего на время нашей пикировки.

Я мысленно отметила, что мне не стоит ходить в дамскую комнату в одиночестве.

* * *

К тому моменту, как мы заказали по второму напитку, зал был полон. Среди гостей была группа оборотней, приятелей Алсида – насколько я поняла, они предпочитали путешествовать стаями. У перевертышей все зависело от животного, в которого они превращались чаще всего. Сэм рассказывал, что, несмотря на теоретическую широту возможностей, чаще всего перевертыши останавливались на каком-то одном животном, с которым чувствовали особенное родство. Иногда они назывались в честь этого животного: оборотнями-псами, оборотнями-мышами, оборотнями-тиграми – но никогда просто «оборотнями», этот термин относился исключительно к волкам. Настоящие оборотни презирали такое разнообразие форм и не очень-то любили перевертышей, считая себя сливками многоликого сообщества.

По словам Алсида, перевертыши, с другой стороны, полагали оборотней кем-то вроде отморозков от мира сверхъестественного.

– На самом деле многие из нас работают в строительных компаниях, – сказал он, как будто всеми силами пытаясь быть справедливым. – Многие оборотни работают механиками, каменщиками, сантехниками или поварами.

– Полезные профессии, – сказала я.

– Да, – согласился он. – Но мы не из белых воротничков. Несмотря на то что мы в некотором роде поддерживаем друг друга, существует что-то вроде классового неравенства.

В поле зрения появилась небольшая группа оборотней в мотоциклетной защите. Они носили кожаные жилетки с нашивками в виде волчьих голов – такие же, как у мужчины, напавшего на меня в баре Сэма. Я задумалась, не успели ли они начать поиски пропавшего товарища. Мне стало любопытно, есть ли у них четкая информация о том, кого нужно искать и что они сделают, если поймут, кто я. Четверо мужчин заказали по пиву и завели осторожный разговор, склонив друг к другу головы и тесно сдвинув стулья вокруг стола.

Диджей, оказавшийся вампиром, настроил колонки идеально: мы понимали, что за песня играет, но могли спокойно разговаривать.

– Давай потанцуем, – предложил Алсид.

Это было неожиданно. Но таким образом я могла подобраться к вампирам и их людям ближе, так что я согласилась. Алсид отодвинул для меня стул и, взяв меня за руку, провел к крошечному танцполу. Диджей сменил мелодию – вместо тяжелого металла заиграла «Good Enough» Сары Маклахлан: медленная, но ритмичная.

Я не умела петь, но неплохо танцевала. Алсид тоже оказался хорошим танцором.

С одной стороны, во время танцев можно было немного помолчать, особенно если разговоры наскучили. С другой – тело партнера оказывалось слишком близко. Животная привлекательность Алсида и без того была для меня очевидна. Теперь, когда мы были так близко и двигались в одном ритме – я повторяла каждое его движение, – я словно погрузилась в какой-то транс. Когда песня закончилась, мы остались на маленьком танцполе. Даже ради спасения собственной жизни я не вспомнила бы, что за песня заиграла дальше, но она была быстрее предыдущей. Мы с Алсидом снова начали танцевать, и я кружилась, откидывалась на его руки и двигалась