Игры Ариев. Книга пятая - Андрей Снегов

мы возьмем Крепость с их помощью, — пояснил я, указывая на примитивные штурмовые лестницы. — Установим их под наклоном на подпорки, и кадеты смогут взбегать по ним и совершать скачки с высоты прямо на стены.

— Вот как? — Веслава вскинула бровь и с явным сомнением оглядела тонкие жерди. — Уже опробовали этот гениальный план? Или он существует только в твоем воображении?

— Всю неделю синяки набиваем! — нехотя признался Всеслав, потирая ушибленное плечо. — Но с каждым разом получается все лучше! Еще немного практики, и будем запрыгивать на стены как горные козлы!

Я кивнул, подтверждая слова друга, и продолжил.

— Командиры запрыгнут на стены первыми, перебьют защитников ворот, откроют их изнутри, и в Крепость хлынет все наше воинство. Внутреннюю стену преодолеем таким же способом! План прост, но эффективен.

Веслава задумчиво кивнула. Ее взгляд стал острым и проницательным — она просчитывала варианты и оценивала сильные и слабые стороны плана.

— Прекрасный план, безусловно прекрасный! — Веслава криво улыбнулась и указала на отсвет неонового сияния в небесах над Крепостью. — Но есть одна маленькая загвоздка! Рунный Купол! Мы будем ждать, пока Рунный Камень защитников истощится? Это может занять недели! А нам нечем кормить армию — припасов осталось всего на несколько дней! Максимум на неделю, если сократить рацион вдвое!

Ее слова попали точно в цель. Припасы действительно заканчивались, и это была наша главная проблема. Еще несколько дней в осаде — и мы начнем терять людей от истощения раньше, чем от клинков защитников Крепости.

— Я хотел бы обсудить это наедине, княжна, — ответил я, выдерживав паузу, и бросил многозначительный взгляд на ее охрану.

Четверо охранников напряглись, руки легли на рукояти мечей. Они явно не одобряли идею оставить свою княжну наедине со мной — с тем, кого кадеты называли Бешеным Псом. Я не винил их за недоверие. На их месте я рассуждал бы так же.

— Погуляйте, мальчики! — мягко попросила Веслава, улыбнувшись парням. — Княжич желает интимной близости прямо здесь, в лесу, не иначе… А я не люблю выставлять любовные утехи напоказ!

Охранники переглянулись, явно смущенные таким поворотом, отошли на почтительное расстояние и отвернулись. Всеслав прыснул от смеха и перенесся в чащу на пару десятков метров. Веслава умела разряжать напряженную обстановку одной фразой — редкий дар для человека ее положения.

— Что ты задумал, Олег? — спросила Новгородская, когда мы остались одни. Ее голос стал серьезным и деловым, лишенным даже тени игривости. — Только не пытайся меня обманывать — ты даже с Всеславом планом не поделился!

Я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и начал говорить. С каждым моим словом Веслава хмурилась все больше и больше. Ее брови сходились на переносице, губы сжимались в тонкую линию, а в глазах появлялось что-то похожее на беспокойство.

— … и когда я окажусь внутри башни, рядом с Рунным Камнем, я деактивирую купол, — закончил я. — Мы возьмем Крепость за считанные минуты, с минимальными потерями. Думаю, что большинство защитников сдастся нам без боя.

Веслава молчала долгие мгновения, переваривая услышанное. Ее взгляд был прикован к моему лицу, изучающий и оценивающий.

— Ты знаешь, как тебя называют кадеты после убийства парламентеров? — наконец тихо спросила она.

— Бешеный пес, — ответил я без колебаний. — Чаще просто Бешеный или Пес. Знаю. Слышал. Мне и в лицо это не раз говорили.

— А как будут называть после предложенного тобой штурма? — продолжила Веслава, делая шаг ближе. — Особенно твои бывшие товарищи по команде?

Ее слова попали в цель. Она была права — если штурм удастся, и я останусь жив, меня будут считать воплощением бесчестья.

— Мне все равно, — я пожал плечами. — Главное — все будут меня бояться. Бояться так, как боятся твоего дядю. Страх — это инструмент власти, не менее эффективный, чем всенародная любовь или уважение.

Веслава задумалась, ее взгляд потерял фокус, устремившись куда-то вдаль. Она обдумывала мои слова, взвешивала все за и против, просчитывала последствия. Я знал, что она рассматривает не только военную сторону вопроса, но и политическую. Союз со мной после такого поступка мог как возвысить ее, так и уничтожить.

— Если Тульский знает об убийстве парламентеров, он зарубит тебя, как только ты перейдешь мост над рвом! — наконец сказала она, и в ее голосе прозвучала искренняя тревога. — Ты даже не успеешь выхватить меч!

— Во-первых, он ничего не знает — мы полностью окружили Крепость, — терпеливо пояснил я. — Ни один разведчик не прорвался через наше кольцо. Во-вторых, у меня уже семь рун, и убить меня будет довольно сложно даже для Тульского. Он силен, но не настолько, чтобы справиться с семирунником в ближнем бою.

Я поднял правое запястье, демонстрируя семь ярко светящихся рун. Они пульсировали ровным неоновым светом, источая Силу, которая была почти осязаемой. Седьмая руна, полученная всего несколько дней назад, все еще казалась чужеродной, словно живое существо, внедрившееся под кожу.

— Руны не спасли тех озверевших идиотов, которые вырезали всех кадетов своей крепости — вы взяли их числом, — парировала Новгородская, скрестив руки на груди. — А ты мне нужен живым, Олег. Живым и невредимым, а не изрубленным в куски!

В ее словах прозвучало что-то большее, чем простая забота о союзнике. Веслава рассматривала меня не только как на политический инструмент или военного партнера, но и как человека, судьба которого ей небезразлична.

— Я пойду на риск и подам тебе эту удову Крепость на блюдечке с голубой каемочкой! — решительно заявил я, делая шаг вперед и глядя ей прямо в глаза. — А ты примешь два моих условия, над которыми обещала подумать!

Веслава усмехнулась и сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума. Она была настолько близко, что я чувствовал в октябрьской тепло ее дыхания и легкий аромат полевых трав, исходивший от ее волос.

— Ты смеешь ставить мне ультиматум? — с усмешкой спросила Веслава, взяла меня за подбородок и посмотрела прямо в глаза.

Ее пальцы были теплыми и нежными, но в то же время сильными. Прикосновение было интимным, почти собственническим — она заявляла на меня права и демонстрировала свою власть. Я не отстранился, демонстрируя, что не боюсь ее и не собираюсь отступать.

— Нет, — спокойно ответил я. — Всего лишь напоминаю про еще не утвержденные пункты нашего договора…

— Ты тоже