Хвавольдан. Кондитерская, где остановилось время - Ли Онхва

Чонмин не хотела, чтобы Сумин работала в таком состоянии. Несмотря на сопротивление, она уложила подругу на кровать и подоткнула одеяло.

– Вот поправишься, тогда и вернешься.

– А как быть с деньгами, если я продолжу валяться без дела?

– Скоро получим оплату за заказы с фриланса.

– Нужно же еще помощнику заплатить…

Сумин затошнило. Возможно, из-за рисовой каши, которую она съела днем. Испуганная Чонмин протянула ей салфетку, но Сумин бросилась к туалету. Чонмин смотрела на подругу с порога ванной и едва сдерживала слезы. Сумин прижала руку к губам, окрашенным алой кровью, и улыбнулась, чтобы показать: все хорошо.

Она попыталась отослать подругу в комнату – мол, сейчас только прополощет рот и придет, но Чонмин не могла просто взять и уйти. Она стояла и беспомощно теребила рукав.

Обе пытались выразить свои сожаления, но слова застревали где-то на полпути. На языке оставалась горечь и липкость, как после неудачно приготовленного данго.

* * *

К счастью, операция прошла благополучно. Врач порекомендовал Сумин остаться в больнице еще на два дня. Чонмин уверила ее, что беспокоиться не о чем: за два дня госпитализации они уж как-нибудь расплатятся.

Сумин впервые в жизни надела больничную пижаму и все никак не могла заснуть – пялилась в потолок и бормотала какую-то ерунду:

– Как только меня выпишут, буду работать в три раза больше.

– У нас даже столько работы нет.

– Тогда в два с половиной.

Чонмин, сидя в палате подруги, продолжала рисовать иллюстрации на своем айпаде. Она не говорила Сумин, что на самом деле взяла еще один заказ, срок сдачи которого был уже на носу. Напряженно работать и при этом притворяться, что работы немного, оказалось сложнее, чем Чонмин себе представляла.

– Что хочешь поесть, когда тебя выпишут?

– Мм… А, данго!

– Тогда давай отпразднуем твою выписку данго с зеленым чаем.

– Скорее бы!

Чонмин быстро водила стилусом по экрану и думала, что на этот раз обязательно купит Сумин данго с зеленым чаем. Пока только разговоры о пустяках помогали унять вину и неловкость, повисшие между подругами. Время от времени Чонмин широко улыбалась от гордости за подругу, которая стойко перенесла операцию, и при этом не переставала двигать правой рукой.

– Сегодня вечером тоже ведешь занятия? Как закончишь, сразу иди домой и отдохни. Я побуду здесь одна.

– Точно?

– Конечно.

Сумин попросила Чонмин заботиться о себе и хорошо питаться. Та нехотя кивнула и вышла из больницы.

К сожалению, времени на ужин у Чонмин уже не было, но она даже обрадовалась, что так получилось: не придется тратить деньги. Голод – ничто по сравнению с болью, пережитой Сумин. К тому же не хотелось наслаждаться едой в одиночку, пока подруга восстанавливается после операции и вынуждена давиться больничной стряпней.

Чонмин вспомнила, как в детстве после смерти мамы отец сказал ей:

«Теперь ты должна заботиться о других, а не принимать заботу».

Так он намекал, что из-за финансовых трудностей не сможет поддерживать творческие начинания дочери и она должна разделить с ним бремя главы семьи. Тогда Чонмин только безропотно кивнула.

«Да, теперь мне есть о ком заботиться».

Чонмин была ответственной – и в этом заключалась ее самая большая беда.

Из больницы она направилась прямиком в школу. Во время занятия Чонмин шмыгала носом. Вдруг один из учеников испуганно указал на уголок листа бумаги:

– Учительница, у вас кровь…

Из носа Чонмин капала алая жидкость.

– Прости. Я дам тебе другой листок.

Чонмин смяла бумажную салфетку и кое-как заткнула ей нос. Девушка не хотела смотреть правде в глаза. В последнее время она сильно уставала, у нее часто болела голова. Но даже если Чонмин и больна, то кто же будет за нее работать? «Спасибо, только кровь из носа, а не что похуже», – успокаивала она себя, поспешно запив таблетку обезболивающего, пока не успела разболеться голова.

Две ученицы с тревогой посмотрели на Чонмин, но все же не удержались от шутливых комментариев:

– Учительница, вы подумали о чем-то непристойном?

– У учительницы Чонмин пошла кровь из носа от неприличных мыслей!

Их детская непосредственность даже обрадовала Чонмин.

– Минчжи и Чуён, сегодня останетесь после уроков, минут на тридцать.

Виновницы протестующе закричали. Чонмин на мгновение забыла об усталости. До конца занятия пришлось еще три-четыре раза сменить салфетку, которой она зажимала нос. Но это того стоило, ведь Чонмин занималась добрым делом: рисовала, учила детей и заботилась о подруге.

* * *

В день выписки врач предупредил Чонмин, что впредь Сумин нужно внимательно следить за питанием, в противном случае ей грозит рецидив или даже развитие рака желудка. Услышав эти страшные слова – «рак желудка», – девушки невольно выпрямились и, напряженные, вышли из больницы.

– Эх, курочку-то теперь мне нельзя.

– Пока да.

– А что тогда можно?

– Твенчжангук[23] с капустой, ссампап[24] с капустой, капустный суп, рагу из капусты…

– Фу! – замахала руками Сумин; аппетит у нее уже напрочь пропал.

Чонмин бросила взгляд на ее запястья: до чего же та исхудала. Она намеревалась кормить подругу капустой до отвала – авось вес наберет. Тайком от Сумин она добавила побольше капусты в корзину онлайн-магазина.

Тут они дошли до лавки «Тток от Сонён», и Чонмин решила выполнить свое обещание.

– Возьмем данго с зеленым чаем.

Она хотела хотя бы в честь выписки угостить подругу чем-то кроме капусты. Но как только Чонмин потянулась к упаковке, Сумин ее остановила:

– Я тут подумала, давай сегодня купим данго с соевым соусом?

– С чего это вдруг?

– Хочется чего-нибудь соленого.

– Да не может быть. Ты же мечтала о данго с зеленым чаем. – Чонмин заметила, что Сумин выглядела мрачнее обычного, и добавила: – Ничего страшного. Потратим сегодня на тысячу вон больше.

– Нет. Сегодня я хочу данго с соевым соусом.

Чонмин удивилась, что Сумин внезапно передумала, но спорить не стала.

На самом деле Сумин обратила внимание на руки подруги. На правом запястье – хоть его и прикрывал рукав – виднелся небольшой обезболивающий пластырь: видимо, из-за огромного количества работы у нее разболелась рука. Осознав это, Сумин не могла, как ребенок, требовать сладостей, хотя ей все так же хотелось попробовать данго с зеленым чаем, да и разница всего в тысячу вон по-прежнему казалась ей несущественной.

«Как же ты настрадалась из-за меня».

Сумин хотелось быть для Чонмин подругой, а не обузой.

* * *

Как только Сумин поправилась, девушки стали работать вдвоем, как раньше, и продолжили копить. Наконец деньги для проведения выставки были собраны. Подруги не расстраивались из-за свалившихся