Император двух миров - Александр Горин

Меня качнуло, пошли пятна перед глазами. Откат. И тут же камень в кармане отозвался жаром и обжёг бедро через ткань, вливая в меня энергию.

— Второй готов, — выдохнул я, глядя на дымящиеся останки и вытирая с лица липкую жижу.

— Неплохо для Макарова, — сказала Виола, убирая пистолет в кобуру.

— Ты тоже неплохо стреляешь, — ответил я, подбирая ромовик и проверяя заряд. — Для девушки.

Она фыркнула, но отвечать не стала, а снова полезла в свой рюкзак и выудила оттуда нож в чехле.

Захар подошёл к поверженныму жигарю, осторожно пнул его ногой.

— Мёртвые, — констатировал он и облегчённо выдохнул. — Надеюсь, больше не полезут. А то у меня сердце не казённое, не выдержит.

— Полезут, — спокойно ответила Виола, подходя к трупам и вешая нож в чехле на ремень.

Она присела на корточки рядом с тем жигарём, в которого стреляла сама, и вытащила из ножен небольшой, увесистый нож. Без тени сомнения или брезгливости она уверенным движением вскрыла ему грудную клетку — лезвие вошло в мягкую светящуюся плоть как в масло, вспоров её от ключицы до солнечного сплетения. Спокойствие, с которым она это делала, говорило о том, что она делала подобное сотни раз.

— Ох ты ж… — выдохнул Захар, отступая на шаг.

Виола запустила руку в разрез, покопалась там пару секунд, нащупывая что-то, и извлекла наружу небольшой полупрозрачный шарик, тускло мерцающий фиолетовым. Она вытерла шарик о штанину, положила его в карман, поднялась и перешла ко второму жигарю.

С ним она проделала такую же операцию. Нож вошёл легко, вскрывая грудную клетку, рука Виолы нырнула внутрь, покопалась и вытащила второй такой же шарик, величиной с ноготь. Виола тоже вытерла его о штанину и подошла ко мне.

— Держи, — сказала она, протягивая мне добычу. — Твоя доля.

Я взял взял у неё шарик. Он был тёплым, шероховатым и как будто пульсировал фиолетовым светом.

— Интересная бусина, — хмыкнул я, поворачивая бусину так и сяк, рассматривая со всех сторон.

— Не бусина, а ядро, — фыркнула Виола, пряча свой шарик во внутренний карман куртки. — Из них артефакты делают, ромовики усиливают, ритуалы всякие проводят.

— И маги их поглощают, — вдруг подал голос Захар, подходя ближе и с умным видом разглядывая мою добычу. — Чтобы ману восполнять. Если ядро качественное, можно за раз половину резерва набрать. А если слабый маг, то и все сто процентов. Только осторожно надо, а то передоз сильный. Некоторые вообще их внутрь поглощают, но это рискованный вариант — не каждый организм выдержит. И в зонах искажения они сами по себе ценятся, потому что стабилизируют фон, если уметь применять. И чем ровнее форма и ярче свечение, тем цена выше. У этого, — он кивнул на мою руку, — свечение хорошее, ровное. На сотни две рублей, наверное, потянет.

Мы с Виолой уставились на него.

— А ты откуда знаешь? — спросила зональщица, прищурившись.

Захар замялся и отвёл взгляд.

— Да так, — пробормотал он. — В книге одной прочитал.

Я считал его астральное поле в тот же момент, как он открыл рот. Оно дёрнулось, пошло рябью, а потом резко сжалось — классическая реакция на враньё. Те, кто тренировался врать осознанно, умеют держать поле ровно, но Захар был не из таких. В книге он прочитал. Ага, конечно. В этом мире, где магия — привилегия аристократов, а зональщики, похоже, друг другу глотки готовы перегрызть за секреты, такие книжки на дороге не валяются. И читают их не простые зэки с рудника.

Интересно. Очень интересно. Но выяснять это прямо сейчас, стоя посреди фиолетового леса, где в любой момент могут появиться новые твари, было не лучшей идеей.

Я сунул ядро в карман, рядом с камнем. Камень тут же отозвался тёплой пульсацией, будто поздоровался с новым соседом.

— Хорошо, — сказал я, переводя взгляд на Виолу. — С теорией потом. Веди дальше, пока тут ещё кто не нарисовался.

Виола кивнула, еще раз глянула на Захара с непонятным выражением и снова достала свой большой компас со стрелкой. Она быстро глянул на него и уверенным шагом направилась через кусты дальше в фиолетовый лес. Мы с Захаром водрузили на себя рюкзаки и двинули следом.

Прошли мы ещё минут двадцать, когда фиолетовая муть вдруг начала светлеть. Она становилась прозрачнее, тоньше, и сквозь неё начал пробиваться свет. Не больной фиолетовый, а вполне нормальный, солнечный.

— Близко, — сказала Виола и ускорила шаг. — Ещё немного.

Мы сделали ещё с десяток шагов шагов — и вышли из мути. Она кончилась резко, будто обрезанная ножом. Я резко остановился, не веря своим глазам. Да ну тебя, так не бывает!

— Ох ты ж как… — ошеломлённо прошептал Захар, натыкаясь на меня. — Вот это да-а-а!

Глава 9

Инструктаж

Голова жигаря лопнула, как переспелый плод. Фиолетовые ошмётки брызнули во все стороны, и Виола инстинктивно отшатнулась, вжимая голову в плечи. Когда она снова подняла глаза, Макаров уже вытирал с лица липкую дрянь, а обезглавленное тело монстра заваливалось набок, подёргиваясь в предсмертных судорогах.

Виола смотрела и не верила.

Она видела, как работают маги. Они чертили в воздухе узоры, шептали формулы. А этот просто посмотрел и голова твари взорвалась. Странный он, очень странный.

Она узнала заранее всё, что могла, про этого незаконнорожденного через Игната, старого друга отца, работавшего на руднике и которому она спасла жизнь в переделке в Зоне. Именно он рассказал, что Борисов получил заказ на устранение Ярослава от его сводного брата Анатолия Макарова. А потом Игнат выдал такое, что никак не вязалось с тем образом, который она себе нарисовала.

— Он в бараке двоих отделал, а потом ещё пару положил в штольне, — сказал Игнат тогда, понизив голос. — Тех, что от Вепря пришли. И обвал устроил, чтобы концы спрятать. Я когда в карцер к нему зашёл, он там упражнения делал, как ни в чём не бывало. И знаешь… — Игнат помялся. — Он на меня так посмотрел, когда я условия ставить пытался… Я, старый пень, в Зоне тридцать с лишним лет, а мне не по себе стало.

Виола тогда только хмыкнула. Ну посмотрел. Ну двоих положил. Может, повезло. Может, драться умеет.

Потом было нападение рвачей на грузовик. Она видела таких тварей сотни раз, но чтобы сразу столько — никогда. Четверо охранников полегли за минуту. И в этот момент этот тощий Макаров выпрыгнул из фургона с ромовиком наперевес и начал стрелять.

Он стрелял хладнокровно, экономно, без паники и будто точно зная, в каком именно