Император двух миров - Александр Горин

порядке нужно валить рвачей, чтобы они к нему не успели приблизиться. Как будто всю жизнь только этим и занимался. А когда она упала, споткнувшись о камень, и поняла, что сейчас её разорвут, он сделал то, чего она никак не могла ожидать.

Макаров спас её от смерти, ударив тварь на расстоянии. Ну или как-то толкнул её. Тогда она тоже не поняла, что это было. Просто рвач, который уже летел на неё, вдруг дёрнулся в воздухе, изменил траекторию и с глухим стуком врезался в борт фургона рядом с ней. А Макаров покачнулся и схватился за голову, но тут же продолжил дальше жечь тварей из ромовика.

А её приказ Макарову сдать оружие? Виола до сих пор злилась, вспоминая это. Она, опытная зональщица, стояла с ромилетом в руке и не могла заставить себя нажать на спуск. Она держала его на мушке, а он просто ходил, как ни в чём ни бывало и собирал оружие у охранников! И он поставил её ромилет на предохранитель! Как? Когда?

А Макаров просто смотрел на неё и улыбался. Спокойно, уверенно, будто знал наперёд, что она не выстрелит. И оказался прав. А потом он обезоружил её. Взял и просто забрал пистолет.

Виола готова была провалиться сквозь землю от унижения.

И вот теперь это — голова жигаря, которая взорвалась от одного его взгляда.

Виола смотрела, как Захар подходит к поверженной твари, и думала: Игнат был прав. Этот парень — не просто везучий драчун. Он не рисуется, не пытается доказать своё превосходство. Он просто делает то, что нужно. Командует чётко, без лишних слов. Захара прикрыл, её прикрыл, рвачей положил, жигарей завалил.

А ведь он только что с рудника. Избитый, тощий, в робе зэка, а держится так, будто всю жизнь по Зонам ходил.

Виола вспомнила, как он заставил того труса в фургане взять рюкзак. Один раз рявкнул — и тот подскочил, как ошпаренный. Как бежал потом, не сбавляя темпа, хотя рюкзак явно был ему не по силам. Как первым без страха шагнул в Зону.

А этот камень, что она дала ему через Игната! Она хотела проверить, есть ли у него дар и стабилизатор на его поясе горел, как маленький фонарь. Ярче, чем у неё и ярче, чем у любого, кого она видела.

Виола быстро отвернулась и полезла в рюкзак за ножом. Она подошла к поверженному жигарю, присела на корточки и привычным движением вскрыла грудную клетку. Рука нащупала ядро — тёплое, пульсирующее, с ровным фиолетовым свечением. Хороший экземпляр. Рублей на триста потянет, если не больше. У второго жигаря оказалось такое же ядро.

Она вытерла ядро о штанину и протянула Макарову.

— Держи. Твоя доля.

Он взял, покрутил в пальцах, хмыкнул. Ни удивления, ни жадности в глазах — просто принял как должное.

— Интересная бусина, — сказал он.

Виола фыркнула. Бусина! Он хоть представляет, сколько зональщиков полегло, пытаясь эти «бусины» достать?

— Хорошо, — сказал Макаров. — С теорией потом. Веди дальше, пока тут ещё кто не нарисовался.

Виола кивнула, достала И-вектор и снова двинулась вперёд, в фиолетовую муть.

Она поймала себя на том, что уже в который раз за сегодня думает о нём. О том, как он двигается — экономно, без лишних движений, будто каждое действие выверено годами тренировок. О том, как говорит — коротко, по делу, но так, что хочется слушать. О том, как смотрит.

Особенно как смотрит.

Виола знала этот взгляд. Точнее, она знала все другие взгляды, которыми на неё смотрели мужчины. Похотливые, раздевающие, с масляными улыбками и бегающими глазами. Оценивающие, прикидывающие, сколько она стоит и как к ней подкатить. Заискивающие, готовые на всё, лишь бы она улыбнулась в ответ. Или наоборот — взгляды командные, собственнические, от которых хотелось вымыться с мылом.

Макаров смотрел на неё иначе. Спокойно. Без тени того, что она привыкла видеть в мужских взглядах. Без похоти, без заискивания, без желания командовать.

— Далеко ещё? — раздался сзади голос Макарова.

Виола обернулась. Он смотрел на неё всё таким же спокойным взглядом.

— Ближе, чем ты думаешь, — ответила она и снова отвернулась, чтобы он не видел выражение её лица.

Фиолетовая муть впереди начала светлеть.

Пришли.

Сейчас будет переход в Ирию, а там начнётся самое сложное — сделать так, чтобы её план прошёл гладко.

* * *

Прямо перед нами, в метрах пяти, висела арка высотой метров пять, шириной — как ворота в охраняемую промышленную зону. Только вместо створок там был свет.

Яркий, солнечный, совершенно нормальный свет лился из этого проёма, и там, где он касался фиолетовой мути Зоны, эта муть исчезала, испарялась, как вода на раскалённой сковородке. Края арки пульсировали, переливаясь от густо-фиолетового до почти прозрачного.

Но самое безумное было не это.

Я сделал шаг вперёд, вглядываясь в проём. Свет внутри арки был плотным, что ли. Как толща воды в горном озере, если смотреть на неё сверху. И в этой толще я видел картинку.

Горы. Настоящие горы, с острыми пиками, уходящими в небо. Небо там было фиолетовым — но другим, живым, глубоким. Скалы на склонах отливали серебром, а у подножия, прямо у входа, начинался луг с травой такого ярко-зелёного цвета, что глаза резало. Чуть дальше — лес с какими-то нереально высокими деревьями. И эта картина двигалась — трава колыхалась от ветра, по высокому небу плыли лёгкие облака.

Я смотрел на эту картину и пытался осознать, что это вообще такое. Не получалось. Мысли застыли, наткнувшись на невидимую стену — мозг отказывался обрабатывать увиденное, ища подвох, объяснение, хоть какую-то зацепку за реальность. Но её не было.

В груди разрасталось липкое, холодное чувство нереальности происходящего, граничащее с первобытным ужасом перед чем-то, что не должно существовать. Это не сон. Это не глюк. Тогда что же это такое?

Горы, луга, облака — всё как на картинке в туристическом буклете, только небо фиолетовое, деревья высоченные и трава светится. А главное — это всё двигалось. Жило. Настоящее.

— Это… это… — Захар рядом со мной открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. — Так не бывает. Не бывает же, да?

Я покосился на него. Парень выглядел так, будто ему одновременно дали по голове и показали чудо света.

— Я слышал, ну, байки эти, про Ирию… — продолжил он, не в силах оторвать взгляд от портала. — Зональщики травили, когда выпьют. Что там, мол, другой мир, горы до неба, трава яркая… я думал, врут для красного словца. Или сами с перепугу