Император двух миров - Александр Горин

Офигеть!

Если они так могут, то что им стоит тысячу таких клинков создать? Или стену? Или… да что угодно. Я глянул на свои руки. Мои эфирные техники после такого выглядели как детский лепет. Кулак на метр-два — против клинка, который может достать куда угодно.

Виола стояла бледная, всё ещё не веря, что клинок исчез. Захар сбоку шумно выдохнул — кажется, он только сейчас понял, что могло быть.

Интересно, чему ещё можно научиться в этом мире? И сколько времени мне понадобится, чтобы понять, как они это делают?

Старик с посохом тем временм поднял руку, показал направление слева от себя — на восток, судя по солнцу — и покачал головой: туда нельзя. Потом показал за собой, в сторону севера, и несколько раз кивнул: туда можно.

Я кивнул, показывая, что понял. Старик обернулся, сказал что-то своим и было развернулся, собираясь уходить, но неожиданно передумал. Он перевёл взгляд на Виолу, потом снова на меня.

Я почувствовал вибрацию, как от камня-гармонизатора, только сильнее, и в моей голове неожиданно вспыхнули образы-картинки.

Картинка: Виола с деловым, спокойным лицом сидит на камне посреди поляны. Напротив неё стоят трое в тёмных, с гербами плащах и что-то ей говорят. Виола кивает, принимает из рук одного из мужчин небольшой предмет. Потом все трое в плащах смотрят в одну точку — туда, где стоит кто-то ещё, кого я не вижу, но чувствую. Виола поворачивается туда же и кивает.

Картинка погасла, и тут же следом мелькнули ещё две, которые я не успел ни запомнить, ни осознать. Они как будто попали прямо в подсознание, оставив только липкое чувство тревоги. Будто я должен был запомнить что-то важное, но не смог.

Старик ещё секунду смотрел мне в глаза, потом развернулся и пошёл к своим. Воины расступились, пропуская его, и они все направились в сторону леса и вскоре в нём растворились.

А у меня голове всё ещё стояла картинка: Виола, сидящая напротив людей в плащах с гербами. Она договаривается. С кем? О чём? Что хотел сказать этот ясновидящий старик? Явно предупредить о Виоле. Но я и так ей не доверяю. Она сказала, что хочет научиться магии, но при этом закрывала свои чувства и я тогда не мог понять, врёт она или нет. И сейчас закрывает. Оно и понятно — Ирия. Но всё же.

В той картинке люди с гербами на кого-то смотрели. На кого? Может, на меня? Но я бы почувствовал, что тот человек, которого я не видел — я. Хотя, кто его знает, как он эти образы делает.

Ладно, подумаю об этом позже. Надо убираться отсюда, пока ещё кто-нибудь на портал не явился. Я обернулся назад и ничего не увидел. Всё, портал исчез, как будто его и не было. Надеюсь, что наша лозоходка найдёт новый.

— Виола, куда идти, где выход? — спросил я.

— Нам туда, — Виола махнула рукой на север.

Я покосился на неё. Интересно, она специально выбрала то же направление, которое указал старик, или просто совпало? А что, если пойти на запад?

Сказать по правде, я всегда нарушал запреты. С детства. Если мне говорили «не лезь» — я лез. Если «нельзя» — значит, надо проверить, почему нельзя. В спорте лез туда, куда тренер не советовал — более сложные техники, более жёсткие спарринги. И каждый раз проверял одно: а не боюсь ли я? Если есть страх — значит, надо идти туда, где страшно. Иначе какой смысл? Мой первый тренер мне сказал как-то: «бойся бояться, но не путай страх с осторожностью». И я это хорошо запомнил, сделал своим девизом.

Обычные действия приводят к обычным результатам. А я хочу необычных. И для этого нужно действовать необычно, а значит нарушать шаблоны, стереотипы и запреты. Очень уж интересно, почему старик туда не рекомендует идти? Может, именно там можно найти что-то необычное?

Не сводя глаз с западных гор, я подхватил рюкзак и закинул его на плечи. Лямки привычно впились в тело, но после дедовой энергетической подпитки тащить его стало легче. Или мне только казалось?

— Захар, выдвигаемся, — скомандовал я.

Захар, всё ещё оглядываясь на то место в лесу, куда ушли ирийцы, водрузил свой рюкзак себе за спину и зашагал справа от меня. Виола пристроилась слева и глянула на солнце, которое здесь висело низко и светило каким-то ровным, нежарким светом.

— До места ночлега часа три ходу, — сказала она. — Успеем до захода солнца, если поторопимся.

Мы пошли по высокой траве. Она здесь была по пояс — сочная, ярко-зелёная, с вкраплениями каких-то нереально синих, бирюзовых, фиолетовых, лиловых и красных цветов. Краски били в глаза так, что хотелось зажмуриться. В моём мире такого не бывает, а здесь каждый листок, каждая травинка будто светились изнутри.

Над головой висело фиолетовое небо — мягкое, глубокое, с разводами облаков, которые плыли медленно и важно. Солнце здесь было обычно, как у нас, но оно не слепило и на него можно было вполне смотреть не щурясь. И от этого всего — от травы, от неба, от цветов — шло ощущение какой-то такой первозданной силы, будто мир только что создали и ещё не испортили цивилизацией. И густой, насыщенный воздух энергией воздух, как будто плывёшь в нём.

Мы приближались к лесу. Он рос прямо перед нами — деревья вздымались вверх, и я задрал голову, пытаясь разглядеть верхушки. Бесполезно. Они уходили куда-то в фиолетовую высь, и казалось, что самым высоким деревьям моего мира до них как до луны пешком. Метров шестьдесят, а то и все восемьдесят или сто.

— Ни хрена себе лесок, — выдохнул Захар. — У нас такого и близко нет.

— Это Ирия, — отозвалась Виола. — Здесь всё большое.

Мы вошли под сень деревьев, и трава под ногами сменилась мягким мхом. Тишину леса нарушал шум ветра и где-то в вышине перекликались птицы голосами, похожими на стеклянный перезвон.

Захар, который всю дорогу крутил головой по сторонам, наконец не выдержал:

— Командир, ты видел этого мага? Ну который клинок сделал? Это как вообще? Он просто посмотрел — и бац: у Виолы перед глазами нож повис! Я такое только в сказках слышал.

— Видел, да, — коротко ответил я.

— А дед этот? — еще громче воскликнул Захар. — Он же нас как батарейки подзарядил! Я после перехода еле ноги волочил, а