Император двух миров - Александр Горин

Захар положил руку на ромовик.

— Командир, пока не поздно, деда с палкой надо первого валить, а остальные сами разбегутся.

Сразу видно, что Захар у нас сторонник решительных действий. Прямо Суворов. И, что самое, главное — страха у него нет. Сжался весь, да, но не боится, а думает как вылезти из этой ситуации. Молодец.

— Никто никого не валит без моей команды, — оборвал я его, мобилизуя своё эфирное тело. — Ждём.

— Понятно, — буркнул Захар, не убирая руку с ромовика.

Виола промолчала, но я кожей чувствовал, как она напряжена.

Аборигены тем временем подошли ближе и остановились метрах в пятнадцати, взяв нас в полукольцо.

Старик с посохом вышел чуть вперёд. Лицо у него было всё в морщинах, но его голубые глаза оставались молодыми и подвижными. Седые волосы убраны назад и перехвачены тонким кожаным шнурком, на лбу — обруч из тёмного камня со вставками синих камней. Держался он прямо и от него шло странное спокойствие, будто он видел всё насквозь и его ничто не могло удивить.

Старик посмотрел на меня тяжёлым сканирующим взглядом и перевёл глаза на портал у нас за спиной. Я тоже покосился себе за спину.

Портал висел в воздухе, открывая вид на поляну в лесу Зоны, с которой мы только что вышли. Трава, деревья, камни, фиолетовое марево — всё там было на месте, но теперь эта картинка казалась далёкой, ненастоящей, будто смотришь на неё сквозь мутное стекло. Но самое главное — портал сжимался прямо на глазах. Края его подёргивались рябью и схлопывались внутрь, как бы съедая пространство. Вот те на! Обратный билет аннулирован. Приятно оставаться, как говорится.

Старик вернул взгляд с портала на меня и что-то сказал. Голос у него оказался неожиданно мелодичным — тягучим, с перекатами согласных, будто он не говорил, а напевал. Чем-то напомнило итальянский, который я слышал в старых фильмах, только глубже и с гортанными нотками.

Я вслушался и совершенно ничего не понял. Ни одного знакомого слова.

— Не понимаю, — помотал я головой и перевёл взгляд на Виолу. — А ты?

Она тоже мотнула головой, не сводя настороженных глаз со старика.

— Нет. Никогда такого не слышала раньше.

Старик поднял посох чуть выше, и я почувствовал энергетическую волну, исходящую от посоха. Она прошла сквозь меня — тёплая, плотная, как вода в прогретом озере. Дурнота, которая держалась после перехода, мгновенно схлынула, и голова прояснилась.

Я глянул на своих. Захар глубоко вздохнул, расправил плечи, и бледность на его лице сменилась ровным румянцем. А у Виолы на миг дрогнула её эмоциональная защита, и я почувствовал всего на секунду то, что она не смогла спрятать за стальной выдержкой — растерянность и почти детское изумление. Дышать она стала ровнее и глубже — значит, тоже отпустило.

Вот это я понимаю — медицина! Одним движением посоха заменил нам целый набор витаминов.

Старик посмотрел на Виолу, потом снова на меня, а потом показал посохом на портал. Потом постучал себя по виску свободной рукой и снова ткнул посохом в сторону тающего прохода. А потом, глядя мне в глаза, повторил жесты уже одной рукой: в меня, себе в висок и в сторону портала.

— Чего он хочет? — спросил Захар.

— Чтобы я показал, что там, — ответил я.

Да, старик явно хочет, чтобы я вспомнил, что я видел в Зоне. Хочет это как-то с меня считать? Но как? Хотя судя по тому, как он только что дал энергетический заряд сразу в эфир, астрал и ментал — дедушка очень способный. Ладно, вспоминаю.

Я закрыл глаза на секунду и представил то, что видел в Зоне. Лес, фиолетовую муть и Жигарей, из которых Виола вырезала ядра.

Когда я открыл глаза, старик коротко кивнул, а потом снова показал на голову, на портал, но теперь он добавил движение рукой вперёд, будто спрашивал: «А дальше?»

Ага, муть он уже посмотрел, хочет знать про тот мир. Любопытный дед. Хорошо, покажу следующую серию.

Я представил рудник. Бараки. Охранников с ромовиками. Зэков в робах. Серое небо, холод. И людей — много людей, которые живут на Земле.

Старик снова кивнул. Обернулся на своих, что-то сказал на своём мелодичном языке. Воины за его спиной чуть расслабились, но остались на месте.

Я заметил взгляд молодого, с длинными чёрными волосами ирийца, направленный на Виолу. Она как раз чуть сместилась, переступая с ноги на ногу, и я краем глаза заметил, как напряглась её рука за спиной с зажатым в ней пистолетом.

И тут прямо перед лицом Виолы, в сантиметре от её глаз, материализовался клинок. Прозрачный, сантиметров двадцати пяти, с фиолетовым свечением по краям, он висел в воздухе сам по себе и был направлен прямо в правый глаз зональщицы.

Виола инстинктивно отпрянула, застыла на месте и, кажется, перестала дышать. И я тоже. Это что ещё за материализация⁈

Я скосил глаза на неё, потом на клинок.

— Виола, — сказал я тихо. — Убери ромилет в кобуру. Очень медленно.

Секунду она боролась сама с собой. Я видел это по тому, как ходили желваки на скулах, как вздулась жилка на шее. Потом её рука медленно, очень медленно, выползла из-за спины и опустила пистолет в кобуру. Щёлкнула застёжка.

И клинок сразу же исчез. Он просто растворился в воздухе, будто его и не было. Молодой воин чуть заметно улыбнулся уголком губ и склонил голову — то ли в кивке, то ли в насмешке.

Я смотрел на то место, где только что висел клинок, и внутри всё замерло.

Ничего себе фокус! Я никогда такого не видел. Вообще никогда.

В моём мире были эфирные техники — я сам их преподавал. Удар на расстоянии, уплотнение и разряжение пространства, эфирный кулак. Но это всё требовало подготовки, накопления энергии, концентрации. Я чувствовал своё эфирное тело, учился им управлять годами. А здесь какой-то парень просто посмотрел — и из воздуха материализовалось оружие.

Как⁈

Я прокрутил в голове всё, что говорила Виола про Ирию. Воображение. Мысль обретает вес. Чувства становятся плотными. Так вот оно как работает: они реально материализуют то, что представляют. Берут картинку из головы и делают её настоящей.

Я посмотрел на молодого ирийца с уважением. Он даже не напрягался, а просто подумал — и перед Виолой повис клинок. Без жестов, без заклинаний, без видимых усилий.

Я вспомнил, как сам